Изначально квартира была двухкомнатной, но с большой кладовкой, примыкающей к спальне, и бабушка просто сделала перепланировку: подвинула спальную стену так, чтобы кладовка стала небольшой комнатой без окон, но зато с рабочим местом. И спальня уменьшилась, и в ней хватало пространства поставить только кровать, которая невозможно близко была к окну. И вот я лежала днями и смотрела в окно. Иногда доходило до дурацкого, чтобы сходить на кухню, мне требовались уговоры, и я подолгу сама себе называла стоящие причины. Была одна: я беременна и мне надо кушать.
А ещё пить лекарства и витамины. Но львиную долю времени, я, конечно, просто лежала.
Сквозь воздушный тюль в окне можно было разглядеть, как наливаются объёмом первые соцветия черемухи. Мне казалось, что если я не буду сводить взгляда с бутонов, то замечу, как расправляются лепестки. И тогда появится приторный аромат. Он запутается в тюли, шторах и сыграет перезвоном стеклянных фигурок ловца ветра.
Утро в этой квартире меня удручало сильнее всего. Дом стоял на повороте трамвайных путей, и ровно в пять часов первый трамвай врывался в сонное царство людей, которым хочется ещё немного понежиться в объятиях Морфея.
Я не нежилась, потому что не могла уснуть. Просто обнимала себя руками и покачивалась на неудобной кровати. В какие-то особенно дурные ночи с густым ароматом мая, который пропитался яблоневым цветом и свежескошенной травой газонов, мне чудилось, будто Макар рядом, и это он обнимал меня. Прижимал меня спиной к своей груди, и тогда было всё предельно ясно.
Не надо было думать, как развестись, как сохранить ребёнка, как выбраться из безумия. После таких ночей мне хотелось яблок. И доставка привозила их, хотя я ничего не заказывала. Просто был звонок курьера, и потом я долго держала под проточной водой почти пурпурные, гладкие, правильной формы, как у Белоснежки, яблоки. И вгрызалась с наслаждением, ловила сладкий вкус с нотами горчинки. А ещё могла не замечать, как в холодильнике появлялась клубника. Она мне казалась на вид пластмассовой, но одуряюще пахла июлем, первой росой и грозами.
Я думала, что вкуса не будет, но где бы ни нашёл Макар эти ягоды в картонных, перевязанных льняными нитями коробках, они были божественным. Кисло-сладкими.
Страшно, когда приходили сны.
В них Макар стоял на коленях. Он невесомо касался кончиками пальцев моих щиколоток, и я смеялась, отдалялась, а он ловил и целовал. Поднимался губами выше, заставляя меня краснеть. Или вот закутывал среди простыней.
