Сдаться. Расклеиться. У меня теперь есть цель. А ещё немного уверенности, что всё будет хорошо.
По пути домой я заехала в аптеку и вышла оттуда с двумя пакетами медикаментов, знаете, там противорвотное, активированный уголь, несколько видов пластырей и прочая мелочь, которая в поездках просто необходима. Домой вернулась в начале шестого. Вернулась и, сев на пуфик, выдохнула так, как будто за мной гнались, а я бежала всё это время. Спустя минут десять я наконец-то стянула неудобные балетки, которые вот явно с собой не возьму, и прошла в душ.
Всё ещё хотелось содрать кожу, чтобы избавиться от противного липкого чувства использованности.
Развод он мне даёт!
А спросил, нужен мне этот развод? Я жизнь свою обратно хочу. Я мужа хочу. Сонное утро воскресенья, когда Макар как сомнамбула ходит по квартире и сшибает косяки плечами, и долгие вечера будней, когда он рассказывает, какой объект приняла комиссия, а над чем ещё работать. И вот чёрт! Я даже грёбаные пшеничные ростки свои хочу обратно.
Опять разревелась.
Моё эмоциональное состояние на момент беременности: не поревела — день прожит зря. Я погладила свой живот, успокаиваясь, но стало ещё хуже. Вот вообще дно, потому что теперь я точно одна. Теперь никто не подержит меня на первом УЗИ за руку и не обрадуется малышу. Никто не будет класть ладони мне на живот и чувствовать, как малыш пинается. Никто…
Из ванной выходила в слезах. Всё это противный жестокий Макар, который сначала гладко стелил, а потом оказалось, что жёстко спать. Ненавижу.
В чемодан отправились две пары обуви: одни шлёпки на ровной подошве и одни мягкие кроссовки.
Ещё выбрать пару, в которой поеду, и всё отлично будет.
В животе противно заурчало, и я поставила чайник. Пока крутилась на кухне, развернула леденец и мстительно откусила голову у петушка, представляя на её месте голову мужа.
В дверь позвонили, и я, вооружившись цинизмом, пошла открывать. Это точно Макар. И не знаю, зачем он приехал, если всё, что мог, уже от меня получил.
Я щёлкнула замком и замерла на пороге, нелепо держа в зажатых пальцах обгрызенный леденец:
— Добрый вечер, а я опять бездомный.
Не пустите переночевать? Это у вас сахарный петушок? Можно попробовать? — скороговоркой произнёс Александр и, вытащив из моих заледеневших пальцев леденец, засунул себе в рот.
По другую сторону баррикад
Глава 39
Чёрт, чёрт, чёрт.
У меня, как говорится, был план, но я его скурил.
Чёрт!
Полина окатила меня такой волной гнева, что я растерялся после неё ночной.
