Мне удалось проскочить скопище машин буквально за несколько минут до того, когда дороги станут непроходимыми. И через четверть часа я уже парковался во дворе родителей. Поднялся и позвонил в дверь. Увы, от этой квартиры ключей у меня не было.
Открыл отец, весь бледный и пахнущий валокордином. Я пожал руку и прошёл в спальню. Мама лежала с холодным полотенцем на лбу и смотрела в потолок.
— Мам, что случилось? — я присел на край кровати.
— Голова кружится… — медленно выдохнула мать и прикрыла глаза.
В спальню зашёл отец, и я спросил:
— Скорую вызвали?
— Нет, Маша не поедет никуда…
Да чёрт возьми, ну что за люди?
В итоге скорая приехала через сорок минут и поставила диагноз — повышенное давление, дала направление к терапевту и вколола два укола. После них матери полегчало, и она завела старую песню.
— Макарушка, а как ты сам? Как та девочка с ребёнком?
Меня передёрнуло, потому что только одна «девочка» носила моего ребёнка. Собственно, я это и попытался донести до матери, но она стала упираться, и тут полезли новые бредни, о которых я даже не догадывался:
— Если ты так рассуждаешь, то это тебя Полинка приворожила.
Вот помяни моё слово. Она тебя небось своей кровью поила, вот ты и ничего не видишь… — бурчала мать, явно чувствуя себя намного лучше.
— Мама, мы закрыли эту тему. Полина — моя жена.
— Какая она тебе жена? Даже ребёнка родить не смогла, — ворчала мать. — Вот мало я её отлупила, надо было больше…
Отец замер в дверях. Я вскинул бровь и так холодно уточнил:
— Что ты сделала? — всплеск ненависти пробил мозг, и я был готов орать и плевать, что на собственную мать.
— Что ты ей сделала, мама?
По холоду, что тут же разлился в комнате, стало понятно, что мама на самом деле перешла все границы.
— Кто тебе вообще позволял хоть пальцем тронуть Полину? — сталь в голосе звенела, и я едва сдерживался, чтобы не перейти границы дозволенного. Мама, поняв, что на этот раз перегнула палку, всё равно не стала признавать вину, а просто отмахнулась:
— Ой, подумаешь, что станет с ней от одной оплеухи…
Я закрыл глаза рукой.
Это ни в какие ворота не лезет. Что за лицемерие, улыбаться десять лет Полине в лицо, а потом вот так швырнуть всё дерьмо.
— И ещё пришла такая, не постеснялась, — мама, видимо, подумала, что она бессмертная, потому что дальше отрылось ещё кое-что. — Сама квартиру забросила. Ей целая квартира досталась, а она сложила лапки и всё. Это ты её избаловал.
