Да я представить не мог, что моя жена способна на такое, что вообще после моих поступков она хотя бы подышать даст в свою сторону.
И я, твою мать, растерялся…
Мало того что я был не готов вообще к её слезам, к её страху, но сильнее всего я не был готов говорить с ней. Ни во время секса, ни потом.
И поэтому нёс всякую дурь.
Ничего удивительного, что с утра у меня в постели была даже не ночная Полина, нежная, отзывчивая, трепетная и горячая, а её обиженная версия. Но я хотел, чтобы она поняла, что всё, что только попросит, я могу ей дать, даже этот чёртов развод.
Я хотел, чтобы она это поняла и осталась, а не сбежала, оставив меня носиться по квартире в трусах и экстренно одеваться, чтобы догнать. В джинсах и футболке я пролетел весь коридор и учуял запах паленого. Заскочил в кухню и снял с плиты её овсянку. Чёрт. Приготовил, мать его, завтрак.
У подъезда Полины не было. Я добежал до угла дома и понял, что она уехала на такси. Кинулся на парковку и сел за руль. Выкатился на проспект и, игнорируя светофоры, пролетел весь город минут за десять.
Наискось бросил машину во дворе старой пятиэтажки и побежал на этаж. Дверь не открыли. Я стучал. Разговаривал с косяком. У меня были ключи от бабкиной квартиры, но вламываться я посчитал лишним. Полина и так на меня зла, а если я ещё завалюсь без приглашения…
Соседняя дверь открылась и больно саданула меня по плечу.
— А вы к кому? — уставилась на меня пенсионерка через очки в роговой оправе и с громадными линзами, что делали её похожей на кота из Шрека.
— К Полине. К жене своей, — выдохнул я, не настроенный на общение.
— Но она со вчерашнего вечера ещё не появлялась, — фыркнула пенсия, и я впервые был благодарен такой полиции нравов. Вернулся в машину и закурил.
Нервы ни к ветру. Я проворачивал в голове, что я скажу Полине, но из связного кроме: «Люблю, не могу», ничего не выходило. Я закрыл лицо руками и растёр его, заставляя себя взбодриться. Время близилось к десяти утра. А Полины всё не было. Телефон её был мёртв, и я уже совсем сильно бесился.
До полудня скурил пачку сигарет, а Полли так и не вернулась.
Чёрт, чёрт, чёрт!
Я ударил по рулю рукой, чтобы хоть как-то выгнать псих.
Телефон завибрировал, и я быстро подхватил его."
"— Макар, тут матери плохо, — дрогнувшим голосом произнёс отец. Да твою ж… Да что ж всё в один момент-то?
— Скорую вызови, я сейчас приеду, — коротко бросил я и завёл машину. До родителей отсюда минут пятнадцать, но время — утро и пробки.
