Пусть бьёт. Я всё равно её от этого меньше любить не стану. Она женщина, а им положены капризы, и, если честно, она в своём праве.
— Мне кажется, не совсем, — протянул Александр, откуда-то вытащил короткий карандаш и стал крутить его в пальцах. — Это не свидетельство мести. Это всего лишь показатель её боли. Ей настолько плохо, что она бежит. И пока что добежала до меня и надеется отсидеться, но у неё ведь не получится?
Какой мерзкий проницательный ухажёр моей Полине попался. Прям зло берёт. За эти его прорицания.
Но он прав, а значит, как бы ни бежала Полина, поговорить нам всё же стоило.
Мы с Александром неспешным шагом вернулись к калитке. Полина демонстративно делала вид, что её ничего не касается, и сидела на крыльце, что-то выискивая в своём телефоне.
— У вас нет оснований мне доверять, Макар, — завершая какой-то излишне странный разговор, начал Александр. — Но вы можете быть уверены, что вашей супруге я не причиню вреда. Скажу больше. Я сделаю всё возможное, чтобы ей не было плохо.
В альтруизм я верил ещё меньше, чем в щедрых инвесторов, поэтому не стесняясь уточнил:
— Почему?
— Потому что однажды, вполне может быть, я могу оказаться на вашем месте…
Он протянул мне руку, и я с сомнением, но всё же пожал её, а когда ладони разомкнулись, у меня осталась обгрызенная бумажка с номером телефона. Я быстро засунул этот клочок в карман брюк и шагнул во двор. Полина подняла на меня глаза.
— Мы можем с тобой поговорить?
По другую сторону баррикад
Глава 44
Поговорить?
Давно стоило этим заняться.
Наверно, в самом начале надо было сесть и поговорить. Но то, что я списывал первые годы брака на неопытность, скромность и добродетель, в дальнейшем стало для нас обоих бездной, куда с каждым прожитым днём мы скатывались все сильнее.
В Полине никогда не было открытой развязной сексуальности. В ней спрятано намного больше: сдержанность, трепет, какая-то правильная женская мягкость. Раньше я бы сказал, что мудрость, но нет. Мы бы тогда не оказались в этой ситуации.
И вот об этом нам надо поговорить. О том, почему я молчал.
Наверно, просто принял наш сахарный, какой-то кукольный мир за тихую гавань, где можно было укрыться от забот и тягот. А может, просто боялся себе признаться, что не всё у нас так хорошо, как мы делали вид. Или, что вероятнее, я сложил у себя в голове образ, к которому стремился. Мне нужна была жена-принцесса с миниатюрной фигурой, ясными чистыми глазами и волосами цвета льна.
