Нервничала непонятно, с чего и никак не могла охватить всю картину целиком, проанализировать и сделать выводы…
От гудящих в голове мошек отмахнулась и решила переключиться временно на другое. Препарировать прошлое я буду потом.
Дочери написала, что доехала нормально, попросила черкнуть, как они, какие у Кота новости. Но пока в семейном чате было тихо.
Допила чай да принялась с бабой Наташей, ее Ксеней и Данчиком сводить баланс и входить в курс состояния дел в доме.
В целом все было норм. Жить можно.
Да, сменить двери и окна было бы хорошо, еще бы косметику в комнатах сделать: обои там поклеить новые, полы покрасить, потолки побелить, бытовую технику купить, потому что свою ребята забирали в Уфу.
Во дворе и огороде тоже вполне ухожено: все, что посажено — цветет и плодоносит, старое выкорчевано, сухое выброшено или сожжено.
Я осталась довольна, список желаемого для улучшения обстановки составила, уселась на террасе и выдохнула. Передо мной тут же оказалась чашка с мятным чаем.
— Прости, Ариша, дуру старую.
Я ведь не подумавши ляпнула. Это потом Ксеня мне сказала, что «мир изменился», и все сейчас по-другому. Нужно быть счастливым, пока есть возможность. Вот я гордая да неприступная всегда была, и что? Кому это сейчас? Дед мой покойный у ворот отирался до последнего дня, спасибо, помер не здесь. Не простила его. Сейчас жалею. Нечего там особо мурыжить было, но коммунистическое наследие, милая, страшное дело.
— Баба Наташа, это к чему сейчас было? — сегодня у меня день потрясений.
Наталья Захаровна хмыкнула, утерла глаза передником:
— Это я винюсь, что к тебе со своей наукой полезла. Ты сама себе давно голова. Знаешь что? Наплюй на всех несогласных! Ты уже отдала все долги обществу, теперь можно и для себя пожить.
Вот это разворот на полном ходу.
Что происходит-то?
— Детка, жизнь коротка и пуста без эмоций, без чувств. Я всю свою энергию в работу направила, да в детей. Ну, одни выросли, а вторая закончилась. И все. Осталась я у разбитого корыта.
И вспомнить-то нечего.
Встала, полезла обниматься.
Прижимая к себе сухонькое тело, думала, что просрать оставшуюся жизнь из-за страхов «кто что скажет» и оглядки на «как положено» я себе теперь не позволю.
Ох и удачно я приехала.
Больно, но познавательно.
Но Наталья Захаровна — дама старой закалки, поэтому пришла в себя быстро:
— Давай-ка, милая, мы с тобой сейчас наливочки продегустируем. Да еще винцо я розовое ставила — тоже пора пробу снять.
