Формируя аналитику по последнему полугодию, словно мантру повторяла, что я деловая женщина, знающая себе цену, и дикие приглашения начальника пожить у него — не для меня. Осталось только донести до Платона Александровича, что нас связывают исключительно рабочие отношения, и можно расслабиться.
Вдохновленная этой мыслью, когда настало время обеда, я подхватила сумку и нагло сбежала из офиса. Благо, мое начальство куда-то отлучилось, развязав мне этим руки."
"Заскочила в приемную и попросила Алиночку передать шефу, что ушла на обед.
Дождавшись ее милостивого кивка, мелкими перебежками рванула к лифту, все время ожидая, что из-за угла появится шеф и вернет меня на рабочее место.
Заскочив в лифт и нажав кнопку первого этажа, с облегчением выдохнула и отключила звук телефона. Все, у меня законный обед, оставьте меня в покое!
Сбежала по гранитным ступеням крыльца здания и торопливо, словно воришка, понеслась прочь, с трудом заставляя себя не оглядываться назад.
В небольшом кафе, которое я выбрала для обеда было битком.
Взмыленная официантка с сомнением посмотрела на меня, когда я спросила про свободные места. Потом просветлела лицом:
— Вы одна? Тогда пойдемте.
Маленький столик, за который меня усадили, прятался в самом дальнем углу, за какой-то колонной, и оказался таким крошечным, что я с трудом за него втиснулась. Зато вид из окна был роскошным: на широкий проспект, и за ним парк, золотящийся куполами маленькой церквушки.
Пока ждала заказ, смотрела на парк, и на прохожих, спешащих по тротуару так, словно у всех у них есть очень важная цель.
Напротив моего окна на тротуаре остановились двое: девушка с кудрявыми рыжими волосами в бежевом пальто и высокий темноволосый, коротко стриженый парень, в толстой куртке.
Стиснув до судорог зубы смотрела, как они стоят обнявшись. Как смотрят в глаза, улыбаются и шевелят губами, что-то говоря друг другу. Вот девушка подняла руку и погладила парня по щеке. Он, довольный, зажмурился, перехватил ее ладонь и быстро поцеловал тонкие пальчики.
Я отвернулась, не в силах смотреть.
Раньше, когда-то давно, я любила такие сценки. Эта часть моей собственной жизни была наполнена и надежно защищена. Вернее, казалась мне такой. Ведь у меня был Гриша, Грег, и любовь, которой я жила.
И, заметив где-нибудь на улице или на вечеринке, куда Грег любил меня водить, целующуюся парочку, я чувствовала какое-то единение с ними. Словно мы были союзниками, избранными, принадлежали к одной касте. Касте обладающих любовью.
