Макрон на мгновение остался один, глядя на врага и ущерб, который он нанес. Затем он дернул поводья, осторожно развернул коня и поскакал за своими людьми.
*************
Глава XX"
"- Ждите здесь, - приказал Хаграр, когда двое матросов съехали по трапу с борта баржи на набережную, протянувшуюся более чем на двести шагов вдоль берега Евфрата. Торговые суда всех размеров были пришвартованы к бортику причала, пока группы погрузчиков трудились, чтобы разгрузить и погрузить различные товары. На противоположной стороне набережной располагался ряд складов, примыкающих к стене города Танассур, который процветал за счет налогообложения торговли, которая протекала вверх и вниз по Евфрату, и караванов верблюдов, шедших из Селевкии на Тигре, с пряностями и шелком для рынков Римской империи.
При других обстоятельствах окружающие его виды, звуки и запахи возбудили бы чувства Катона, но он в значительной степени игнорировал их, когда ступил между парфянским аристократом и трапом для абордажа.
- Чего именно ждать?
- Инструкции от царя. Я поговорю с правителем города. Возможно, он получил инструкции от Вологеза.
- А если нет? Что тогда?
- Тогда вы будете ждать здесь, в Танассуре, пока я пошлю гонца в Ктесифон, чтобы попросить дальнейших инструкций.
- Как долго это займет?
- Максимум два дня.
Это было не так долго, как опасался Катон. - Очень хорошо.
- Вы не возражаете? - Хаграр указал на трап, и Катон отошел в сторону, позволяя парфянину сойти на берег.
Он остановился на набережной, чтобы оглянуться. – У меня все еще есть ваше слово, что вы и ваши люди не покинете корабль? И не попытаетесь сбежать?
- Даю свое слово; кроме того, куда бы мы пошли? До границы сотни километров. Мы бы далеко не ушли, даже если бы попытались.
- Все-таки не сходите с корабля. Я приказал своим людям не допускать этого.
- Я дал тебе слово, - многозначительно напомнил ему Катон.
Хаграр кивнул и затем повернулся, чтобы пройти через набережную, уклоняясь от вереницы тяжело нагруженных верблюдов, прежде чем войти в городские ворота и скрыться из виду.
Приближался полдень, а толпа у пристани уже редела, люди уходили в поисках убежища от солнца. Катон двинулся к носу баржи, где между мачтой и форштевнем был установлен льняной навес, обеспечивающий тень для экипажа и пассажиров. Аполлоний и преторианцы сидели у борта, лицом к реке, так что им была хорошо видна пристань. Напротив сели парфяне и команда.
