Убедившись, что его люди держат свои позиции, Макрон прижал ладонь ко рту, чтобы убедиться, что его отчетливо слышно сквозь какофонию битвы.
- Четвертая сирийская! Приготовиться к отступлению под мой счет! - Какая-то пыль застряла у него в горле, он закашлялся, сплюнул, чтобы очистить дыхательные пути, и глубоко вздохнул. - Один! Два!"
"- Первый счет был указанием приготовиться, второй – отступить. Когда он крикнул, линия отошла от врага, и на мгновение образовалась брешь, прежде чем повстанцы ринулись вперед, чтобы возобновить борьбу, яростно нанося удары по щитам вспомогательной пехоты и нанося удары по любому из римских солдат, подставивших под них свои тела.
По неизменному счету Макрона, когорта неуклонно отступала по развилке, а затем двинулась назад по маршруту, ведущему к броду, склоны долины смыкались с обеих сторон. Слишком поздно противник понял, что момент для закрепления победы был утерян. Их превосходящие силы больше не могли сыграть в их пользу, поскольку римские фланги были защищены густым подлеском.
По мере того, как промежуток между полосами деревьев сужался, Макрон стянул центурии с флангов, по одной за раз, пока только две центурии не протянулись между линией деревьев по обе стороны дороги. Оставив одну из высвободившихся центурий в резерве, он приказал остальным отступить на метров 800, прежде чем сформировать новую линию обороны. Когда они двинулись в путь, он обратил свое внимание на бушующую битву на узкой полоске земли между деревьями. Обе стороны были утомлены.
Их удары наносились со все большим усилием, и люди явно неохотно ступали на место павшего товарища или возобновляли поединок после того, как отступили, чтобы избежать удара. Макрон решил, что пора нанести смертельный удар.
- Четвертая сирийская! Стой! Готовьтесь к атаке!
Некоторые из ауксиллариев в последних рядах посмотрели на него с удивлением и тревогой, но повиновались приказу. Он уже видел сомнение в выражениях лиц ближайших повстанцев и знал, что его инстинкт был правильным.
- В атаку!
Ауксилларии шагнули вперед, пробивая свои щитами дорогу и нанося удары по плотно сбитым телам врага. В тот момент страх повстанцев распространился по их рядам, как волна, и, как будто по одной воле, они прервали бой с сирийской когортой и отступили, быстро увеличивая разрыв между двумя сторонами. Вспомогательные пехотинцы продолжали наступать, перешагивая через лежащие перед ними тела, делая паузу, чтобы нанести удар раненым повстанцам.
