Никто не ввязывался в это без собственной вины. И большинство из этих парней продали бы собственную мать, если бы это означало деньги на азартные игры, ставки или покупку дерьма.
Мне никогда не приходилось убивать невинных. Невинных в наших барах и казино не было. Это были потерянные души. Тупые ублюдки, которые потеряли дом своей семьи, потому что они проводили ночи в азартных играх.
Леона была невиновна. Отчаяние заставило ее работать в баре Роджера. Я надеялся, что она никогда не попадет под перекрестный огонь.
Мне не нравится идея о том, чтобы причинить ей боль.
Г Л А В А 10
Л Е О Н А
Было много бессонных ночей из-за шума, доносившегося из комнаты матери. То ли потому, что она была с Джоном, то ли потому, что у нее был наркотический припадок. Но теперь шум в голове не давал мне уснуть.
Голубые глаза Фабиано вспыхнули перед моим внутренним взором. Холодный и расчетливый. Внимательный и бдительный. Редко что-нибудь еще. За исключением того момента, когда мы поцеловались. В них было что-то теплое.
Возможно, только желание или похоть, но мне хотелось думать о чем-то еще.
Я прижала ладони к лицу. Хватит.
Мне нужно было перестать видеть что-то в нем. Мне нужно перестать хотеть его прикосновений, когда одни и те же руки делают ужасные вещи с другими, вещи, которые я даже не могу себе представить, вещи, которые я даже не хочу знать.
Это было болезненное очарование, которое я не могла ни отрицать, ни подавить. Мафия всегда была чем-то из фильмов, чем-то таинственным для меня.
Я знала, что это реальная жизнь, а не голливудский фильм с хорошим концом. Гангстеры в реальной жизни не были непонятыми антигероями. Это были плохие парни, с которыми не хотелось встречаться.
Плохой. Это был такой трудный термин. Что было плохого? Я пыталась думать. Это было то, в чем у меня было много практики.
Я крутилась и вертелась, потом наконец села на матрас и потянулась в темноте за рюкзаком.
Я сунула руку внутрь и нащупала нож. Я достала его, затем нажала кнопку, которая заставила лезвие выстрелить с мягким щелчком.
Сталь клинка поблескивала в тусклом лунном свете, струившемся сквозь запыленные окна. Я никогда не использовала его, что не правда. Однажды я направила его на кого-то. Тот самый парень, у которого я его украла. Он был одним из клиентов моей матери. Хуже некуда. Из тех, кто любит бить и оскорблять женщин вроде моей матери, из тех, кто любит заставлять их чувствовать себя еще большим дерьмом, чем они уже чувствовали.
