— Она же любит пользованное!
— Это ты сейчас про нашего сына? — охает в стороне моя бывшая свекровь. — ну ты же прямо напрашиваешься!
32
Глаза сканируют зал. Гости рассаживаются за столы. Тамада проверяет аппаратуру. Скрип стульев, гул голосов, звон посуды — все сливается в назойливый шум.
Где она?
— ...и проверка микрофона! Раз, два! Любовь, верность, и шампанское рекой! — Тамада бьет по микрофону, свист заставляет Божену вздрогнуть.
Я ждал. Ждал ее алого платья. Ждал ее насмешливого взгляда через стол, ждал, как она встанет первой на дурацкий конкурс ""угадай песню молодых"", ждал ее хриплого смеха.
Ждал продолжения войны.
Вместо этого — Поля и Антон. Спокойные, будто ничего не случилось, идут к столу справа. Антон что-то шепчет сестре, та кивает.
— Павел, — Божена тянет меня за рукав, голос дрожит. — Опять эта бабка… Мать Миры…
Моя бывшая теща Виктория. Плывет меж столов, как ледокол сквозь тихую воду.
Снежная ведьма.
Божена замирает, вцепляется пальцами в скатерть. Ее взгляд на меня — чистая мольба: Защити.
Сделай так, чтобы она ушла.
Неудивительно, что все другие женщины ее мужа проигрывали этой жуткой мадам.
Неожиданно понимаю, что с Боженой, я проживу десятилетия. Она сглотнет мои ночи ""на переговорах"", моих эскортниц в заграничных отелях, мое равнодушие.
Улыбнется гостям, родит наследника, будет тихо ненавидеть и считать деньги. Как моя мать. Как мать Миры. Как все жены, которые явились на мою свадьбу.
Я бы и с Мирой прожил еще долгие годы, если бы она приняла правила игры.
Я, кстати, и ждал того, что Мира так и поступит, но не поступила…
— Павлуша, милый, — Виктория останавливается у нашего стола. Улыбка на ее лице — ледяная маска. — Мира немного утомилась. Ее не будет. Отдыхает.
Разочарование бьет, как кулаком под дых. Сменяется яростью. Горячей, неконтролируемой.
— Вы должны были убедить ее быть здесь, — вырывается хрипло. Голос чуждый, полный желчи. — Она обязана была...
Глупость висит в воздухе, густая и нелепая. Обязана быть на свадьбе бывшего мужа?
Виктория лишь вскидывает одну идеально выщипанную бровь.
В ее взгляде вижу усталость. Бесконечную усталость.
Она тоже не хочет быть здесь, но она будет следовать до самого конца тем правилам, которые она однажды приняла. Устала? Не имеет значения.
— Павел, пожалуйста, — шипит Божена, пытаясь улыбнуться Виктории. — Это неудобно... гости смотрят… — обращается к Виктории, — некрасиво отвлекать жениха от невесты.
Я щелкаю пальцами у самого ее лица.
