Я! Еду! Домой! Те, кто выжил

 — Там есть, в теплицах.

— Встань на одно колено, — приказал я и спросил у Вима: — Еще одни такие наручники есть?

Тот молча протянул мне коричневую полоску армированного пластика. Я надел ее Дитмиру на щиколотку, заставил того вытянуть и расслабить ногу, а затем туго затянул.

— Вставай."

"Тот поднялся, сморщился от боли, когда пластик врезался в натянувшееся сухожилие, приподнял ногу. Теперь убежать не сможет точно — он и идти будет еле-еле, здорово хромая. Заметил, что Вим смотрит на такой прием с любопытством, и пояснил:

— Научили знающие люди когда-то, — и скомандовал албанцу: — Иди вперед, не тормози.

14 июня, четверг, утро. Окрестности деревни Кааг

Они сбросили тело Сэма в силосную яму. Не только его тело — погибали и другие люди, но он лежал последним, сверху. Дитмир выкопал его быстро: тело едва прибросали землей, явно рассчитывая на то, что яма еще пригодится. В конце концов, у них в Кааге было, как выяснилось, не сотня, а больше трехсот рабов, и время от времени их убивали. То в наказание, а то и просто так, для развлечения.

Это все он мне рассказал после того, как мы остались наедине, потому что Вим деликатно оставил нас на границе деревни.

— Заверни, — сказал я Дитмиру, бросив рулон полиэтиленовой пленки.

Тело было уже в плохом состоянии — я не хотел, чтобы Сэма кто-то увидел в таком виде. Я помнил его живым, навсегда запомню умирающим, в тот момент, когда он толкнул к машине раненую Дрику и упал, пробитый пулями. А таким, как теперь, я его помнить не хочу. Не нужно мне этого.

Дитмир сейчас больше напоминал зомби, провалявшегося в грязи не одну неделю, чем человека. Впрочем, человеком он и не был никогда, разве что в невинном детстве. От него смердело, слой грязи и гнилья покрывал его с головы до ног так, что даже лицо разглядеть было сложно. Он завернул тело Сэма в пластик, взвалил его на садовую тачку, которую мы тоже прихватили из теплицы.

— Вези, — показал я ему направление.

Он покорно подхватил ручки и толкнул тачку по дорожке. Я шел следом, метрах в пяти, не сводя с него ствола автомата.

По глазам Дитмира я видел, что он подумывает о последнем броске с лопатой на меня, но браслет на ноге и расстояние заставляют передумывать. А мне надо, чтобы он довез Сэма туда, где он будет похоронен, — нет мне смысла убивать его сейчас, вот и не стал его провоцировать даже малейшей надеждой на успех.

Потом албанец шел с тачкой по дороге, а я ехал следом. Шел он уже трудно, устал и сбил ноги в кровь, но пока еще держался.