Вандор молчал ещё несколько секунд. Подошёл и неожиданно мягко коснулся моего плеча.
— Запомни, Марика, — проговорил он негромко, — чистая ложь всегда звучит грубее полуправды. Кондратьев далеко не дурак. Он… — пальцы на моём плече едва заметно сжались. — Он как блоха. Мелкая изворотливая гнида.
— Что вы с ним не поделили? — без особого интереса спросила я, не поднимая головы.
В висках начинало пульсировать, язык еле ворочался. Я была будто бы здесь и одновременно с этим далеко. Меж настоящим и прошлым, в тумане собственных мыслей и воспоминаний.
Что я сделала не так? Что?! Или я вообще тут ни при чём? Белая кость, голубая кровь… Какое это вообще имеет значение? Какое отношение это имеет ко мне?!
— Так сразу и не скажешь, — Вандор убрал руку, и я всё же подняла тяжёлые веки. Он снова отошёл к столу. И теперь стоял ко мне спиной. — Если вкратце — мою жену. Хотя вряд ли можно назвать это именно так.
Неуверенная, что готова именно сейчас слушать что-либо, спрашивать ни о чём я больше не стала. Задумалась, вспоминая, о чём мы разговаривали с Матвеем, о том, что он говорил мне.
Ничего конкретного. Ни имён, ни дат. Господи, какая же я дура! Непроходимая тупица.
— Дом, — только и ответила я, не сводя глаз с Вандора. Он повернулся ко мне, хмурясь, пытаясь понять, что я имею в виду. — Дом, — повторила я, припоминая детали. — Иван… Матвей говорил мне, что у него есть дом недалеко от Москвы. Что-то про озеро рядом… Двухэтажный дом с большим участком, — я снова нервно засмеялась, понимая, насколько глупо это звучит.
— Ты ведь знаешь, что я вышла за него замуж, да? — уголок моих губ дёрнулся, и я поморщилась.
— Да, — только и отозвался брат, и я кивнула.
— Ещё про Португалию говорил… Что у него особняк на побережье.
— Понятно.
В кабинете опять воцарилось молчание. Слова закончились, мысли тоже. Пропустив волосы сквозь пальцы, я поднялась и пошла к двери. Достаточно на сегодня разговоров. Мне хотелось оказаться рядом с мамой и, обняв, просто сказать, что я соскучилась, что люблю её. Хотелось прижаться к груди отца и вдохнуть запах кофе, что он варил по утрам.
— Марика, — Вандор окликнул меня у самой двери, и я обернулась. — Что у вас с Максом?
— Уже ничего, — выдохнула и собралась было уйти, чувствуя, как от одного звука его имени, произнесённого вслух, меня снова скрутило. Глаза защипало, сердце сжалось в груди болезненным комком. Невыносимо. Если любовь — это так, к чему она вообще нужна?!
— Не делай больше так, как сегодня, — снова заговорил Вандор.
