— Рад нашему знакомству, — проговорил он и, переведя взгляд на Вандора, снова спросил: — Так что всё-таки тут делает моя жена?
— Думаю, то же, что и моя, — скрестил он ноги и, сделав небольшой глоток, добавил: — Так понимаю, они решили составить Марике компанию. Что-то вроде группы поддержки, — наши с ним взгляды встретились."
"
Ничего на это не сказав, я достал третий стакан и отдал Алексу с бутылкой виски. Вместе с неутихающим желанием оказаться в зале наедине с боксёрской грушей, появилось ещё одно: надраться.
Надраться так, чтобы хоть ненадолго перестать думать о проклятой девчонке с синими-синими глазами и волосами цвета воронова крыла. Не воскрешать в памяти её прикосновения и не ловить средь окружающих звуков стук её каблуков. Проклятье! Что она сделала со мной?! Что, мать её?! В кого превратила?!
— За знакомство, — приподнял Алекс стакан, и я, мрачный, едва способный совладать с кавардаком собственных чувств и мыслей, сделал то же самое.
Марика
Почти всю обратную дорогу мы молчали. Сжимая в пальцах тонкий ремешок клатча, я невидящим взглядом смотрела в окно. О том, что мне не стоит приходить в клуб, я знала. Знала, чёрт возьми, когда натягивала джинсы, когда, вместе со Стэллой и Миланой садилась в машину. Знала, что не должна снова встречаться с Максом, находиться с ним рядом, смотреть в его сторону. Знала, что должна перебороть в себе это саднящее чувство горькой потери, переболеть и отпустить.
Знала! Да, я всё это знала, но все равно, стоило Милане сказать о том, что Макс собирается вытащить на ринг моего фальшивого мужа, всё это поблёкло.
— Ты хочешь поехать? — только и спросила Милана, глядя на меня прямо.
Я колебалась. Сидела молча, понимая, что не должна. Не должна делать этого и зная, что сделаю.
Там, в клубе, я жадно смотрела на него. Большими глотками пила красное сухое и, впитывая в себя каждое мгновение, воскрешала в памяти нашу последнюю встречу, жёсткие слова, которыми он ударил меня наотмашь, его «убирайся».
Убирайся…
— Вам нужно поговорить, — решительно заявила Стэлла, когда Макс остался на ринге один. Меня удивляла её отчаянная решительность и прямолинейность. Иногда мне казалось, что она начисто лишена чувства страха.
Качнув головой, я поставила бокал на стол.
— Не нужно, — ответила тихо и пошла к выходу.
Напоследок что-то заставило меня обернуться. Макс… Он смотрел прямо на меня.
