— Max, accidenti a te, non ti azzardare a svenire! Max! (Макс, чёрт тебя возьми, не смей терять сознание! Макс!) — пальцы вцепились в плечо, кто-то тряхнул меня так сильно, что потяжелевшая голова пошла кругом.
Марика… Она снова потрясла меня, и я кое-как разлепил свинцовые веки. Губы её были приоткрыты, лицо казалось бледнее прежнего. Что-то изменилось в ней. А ведь красивая. Эти огромные глаза, чёрные волосы… Волосы… Теперь они были собраны в хвост.
— Не смей отключаться, понял?! — в голосе мелькнули звенящие, чуть истеричные нотки, но она быстро собралась.
— Не смей! — выдохнула, а после неожиданно обхватила моё лицо ладонями и прижалась губами к губам. Всего на мгновение. Посмотрела в глаза и, взяв со стола бутылку, хорошенько полила рану. На полотенце рядом лежали ножницы и нож, тут же стоял чайник с водой и миска. Мне вдруг вспомнилось, что она спрашивала меня, есть ли здесь щипцы… Спрашивала что-то ещё, и я даже отвечал ей, но что именно, вспомнить не мог.
— М-м-м… — почувствовал её уверенное касание возле раны и не смог сдержать стон.
— Я не нашла никаких обезболивающих. — Боль усилилась. — Придётся на живую. Тебе бы стоило быть более предусмотрительным и…
— Знаешь, я не рассчитывал на то, что муж моего залога… — зашипел, чувствуя, как она проникла в рану. Нервы ошпарило, дыхание перехватило. — Чёрт тебя возьми, Марика!
Едва сдержал желание схватить её за руки и отшвырнуть прочь. Она встала на колени, расстегнула мои джинсы и слегка приспустила их.
Всё такая же собранная, ощупала бок. Не успел я ничего сообразить, меня ошпарило пуще прежнего. Сознание поплыло, перед глазами заплясали цветные точки. Казалось, она забралась в меня и без наркоза принялась вынимать внутренности. Впрочем, судя по всему, так оно и было. Не знаю, как долго это продолжалось. Тело покрылось испариной, дышать было трудно.
— Вот она, — голос Марики дрожал. Что-то ударилось о стол возле меня, и я, глянув, увидел окровавленный кусок металла. — Ниток нет.
Рану придётся прижигать.
Марика по-прежнему стояла на коленях. Перевёл взгляд на неё и, сглотнув, утвердительно кивнул.
Ладонь её легла на моё колено. Тихонько сжав, она подскочила на ноги. Посмотрев на плиту, я заметил, что та уже включена. Язычки голубоватого пламени танцевали вокруг конфорки, а рядом, всё так же на полотенце, лежал широкий нож. Сознание резанула мысль о том, что она знает, что делает. Знает… Дотянулся до бутылки и глотнул.
