Понимал, что в таком состоянии Аравина трогать нельзя.
– Ей в августе восемнадцать будет, – склонив голову, сказал Егор. Поразительно, но, едва он заговорил о Стасе, тон его голоса стал мягче и тише.
– Тем более, сынок. Тем более.
Аравин покачал головой, явно не соглашаясь.
– Нет, Натаныч. Бл*дь, нет! Я не смогу, – в голосе несвойственная парню бездыханная обреченность. – Сам знаешь, я, бл*дь, повернут на ней. Голову снесло. Не смогу держатся в стороне. Как я, нахр*н, ей объясню? Только не сейчас, когда… – понимая, что выхода на самом деле нет, сорвался, зло зашипев: – С*ка, я урою этого пид*ра! Под асфальт закатаю!
Рука Натаныча с непредвиденной силой схватила каменный кулак Егора.
– Управляй собой. Управляй гневом, – внушительно проговорил старый тренер. – Стальной Волк не поддается на провокации. Он сам провоцирует. Расчетливо вытаптывает помост ринга. Наблюдает. Играет. А потом нападает! Управляй гневом, сынок. Управляй собой.
Не часто случалось, что Щукин из них двоих выступал сбалансированной стороной.
Но, все же, он, как никто, умел находить нужные слова для парня.
Аравин, внимая тренеру, задышал глубже. В глазах все еще боролись эмоции, но мышцы постепенно расслаблялись.
– Заводи. Поехали. Нам не нужно, чтобы пресса и Труханов увидели, как мы мозолим здесь языки.
Стремительно выруливая на магистраль, Аравин услышал следующий выверенный совет:
– Позвонишь Рите. Пускай немного покрутится около тебя. Да так, чтобы все увидели. На благотворительный вечер ее позовешь. Я закажу статью в крупном издании.
Заскрипев зубами, Аравин бросил на тренера мрачный взгляд, но речевого ответа, к счастью Щукина, так и не дал.
***
Матрас прогнулся и глухо скрипнул под тяжестью мужского тела. Егор несознательно застыл, плененный красотой спящей девушки. Разглядывал ее в свечении золотистого ночника и слушал тихое равномерное дыхание. Ему виделось забавным то, что Стася спала при свете, будто ребенок.
Белое постельное белье в мелкий голубой цветочек. Густые волосы рассыпаны по подушкам, в углублении которых она лежала.
Светлая пижама с милым детским принтом. Пухлые губы слегка приоткрыты.
В своей обители Стася не такая, какой бывала с ним. Сейчас она виделась Аравину… невинной принцессой.
Его принцессой.
Потянулся к девушке, бережно притягивая к себе. Жадно вдохнул знакомый цветочный аромат ее волос на полный объем легких. Предвкушал этот момент в течение всего дня.
Стася, упираясь в его грудь руками, что-то недовольно замычала сквозь сон.
