Чтобы в ласкающих ее тело сильных руках появилась нетерпеливая дрожь.
Оттеснить его сдержанность. Удовлетворить его. Доставить истинное наслаждение.
– Стася, после этого будет еще сложнее, – голос на пределе эмоций сочился невольной грубостью. – Для тебя. Для меня, – обхватил ее лицо руками. Заглянул в непокорные девичьи глаза. – Сдохну без тебя.
– Я без тебя, Егор, и так подыхаю, – словами, словно хлесткими розгами, прошлась по его душе.
Глубоко внутри него что-то разрушилось. Бесповоротно утратилось.
Задавленный одичалым зверем голос разума стал недосягаемо глухим. Мелкой дрожью накатила вся реальность той вседозволенности, что перед ним открывалась.
– Назовем это лечебной терапией. Я чувствую, Егор, тебе это тоже нужно.
– Нужно, Стася. Не скрою, без тебя так хр*ново... Даже не представлял раньше подобного, – напряженным тоном поведал Аравин. – А теперь... Каждую секунду своей проклятой жизни я хочу тебя себе. Всю тебя, целиком, – сипло продолжал он. В горле нещадно саднило, будто после долгого громкого крика.
– Не ничтожными урывками. Не критическими дозами. Я хочу тебя навсегда.
– Буду твоей навсегда.
Сохраняя внешнюю выдержку, душил внутренний стихийный подъем.
– Не передумаешь, значит? Не прикроешься обидами, злостью, возрастом?
– Не дождешься.
– Осторожно, Мелкая, я ведь крепко уверовал в эту неизбежность. Потом плачь, не плачь – не отпущу.
– Я понимаю, Егор. Больше положенного страдать не намерена. Не буду придумывать глупые обиды.
И ждать, когда угодна миру стану, тоже не собираюсь. Напоказ тебя, Аравин, любить буду с первых секунд своего совершеннолетия.
– Надо же, Стася... – убирая ее волосы за плечи, обжег щеку легким поцелуем. – Я впечатлен.
– Ты на меня не злишься?
– За что? – спросил, не отрываясь от ее кожи.
– За безрассудность, – запинаясь, уточнила Стася.
– Не злюсь.
Прижав одну руку к ее щеке, второй Аравин привычно скользнул вверх по изящной спине. Прикрывая веки, кайфовал от слепо льнущей к нему девушки.
Медлил, вопреки собственному нетерпению. Кончиками пальцев гладил ее затылок, ощущая, как взъерошиваются мелкие волоски, и пробегают мурашки по нежной коже.
Распустив скрытую молнию, что тянулась по спинке платья до самой талии, медленно скатил огрубевшую от влаги ткань с плеч Стаси. Шумно втянув воздух, она запнулась в глубоком порыве. Задышала коротко и поверхностно.
Аравин притормозил, давая ей возможность немного отдышаться.
