На Матвее толстовка с капюшоном и солнцезащитные очки. Не могу толком рассмотреть его лицо. Делаю, как он говорит: выбрасываю телефон и сажусь на переднее сидение, рядом с ним. Странно, что волнения почти никакого нет…
— Матвей! — тяну руку, чтобы дотронуться до его плеча.
— Грабли убрала! Переломаю нахрен! — цедит и авто срывается с места.
Кидаю взгляд на зеркало. В потоке машин должен быть хвост. Я никогда не бываю одна.
— Думаешь, твой муженек успеет спасти тебя? — хмыкает братец.
— Матвей, ты бы просто мог меня переехать машиной.
Мог просто убить сразу. Что тебе нужно?
Королев молчит. Лишь видно, как он сжал руль и вены на руках вздулись.
— Моооть, я беременна. У меня будет малыш, — говорю тихо."
"Матвей резко тормозит. Я едва успеваю выставить руки, чтобы не улететь в лобовое. Брат тяжело дышит. Снимает очки и поворачивается ко мне.
— Мне плевать на тебя и твоего ублюдка, поняла? — в серых глазах полыхает ненависть. Жуткая. Испепеляющая ненависть. Он едва сдерживает себя, чтобы не свернуть мне шею прямо сейчас.
— Прости меня, — я чувствую, как по щекам катятся слезы. — Прости за то, что позволила забрать тебя. Прости за то, что не помогла после. Мне говорили, что у тебя все хорошо.
— У меня все з@ебись, сестрица! А будет еще лучше, — кривая ухмылка делает его лицо безобразно отталкивающим.
71. Задержание
МАТВЕЙ.
Ягодный аромат, исходивший от нее, бил по рецеторам, добираясь до мозга. Лепечет что-то про ""прости"", а у меня крыша едет. Хочу прокусить ее белую кожу и попробовать кровь там или сироп малиновый.
Ее подружка предлагала себя, ластилась, заглядывала в глаза. Но у меня не встало. Полгода воздержания, а я бабу не хочу — предел полный. Наорал на брюнетку и заклеил рот скотчем, чтобы не трещала под ухо. Фоткой выманил Ритку. Знал, что малахольная пойдет спасать подружку. Что ж ты, сучка, обо мне так не волновалась? Резало сознание, что я для нее ничего не значу. За подружкой побежала, а на меня забила… Злость скручивала кишки.
Все беды от баб! Сколько раз я представлял, как наказываю ее.
Ставлю на колени. Чтобы тряслась от страха и жалобно скулила… а потом. Сам не знал, что потом. Больше боли в глазах потом. Чтобы умылась слезами. И что, в итоге? — кошусь на источник кружащего башку запаха. Страха в ней — ноль! Только, мать его, жалость ко мне. Нахера мне ее жалость?! Бесит, сука.
Беременна она! Приехали, блядь! И тут я понимаю, что ничего не могу. Не потому что она брюхатая. Все не то! Я потерял ее насовсем.
