Гиерно, ты прорабатываешь легенду, образ, передаешь управление Департаментом Товальдо, вводишь в курс дела свою напарницу, — монарший взгляд обращается на меня — Скар, твоя задача, помимо прочего, изучить верхушку Босварийской знати, хотя бы самых значимых персон, думаю, твой начальник абсолютно прав насчёт того, где нужно искать ниточки ведущие к нужному нам артефактору. Ну и, конечно, обычаи. Сама понимаешь, почему. Вопросы есть?
Вопросов у меня нет. Точнее тех, что я могу себе позволить задать королю. Так что молчу, пытаясь переварить всё, что на меня свалилось.
Великая Праматерь, как же это пережить и остаться в своём уме?
— Если на этом всё, разрешите идти, ваше величество. Нам с агентом Соланьяри пора приступать к подготовке, — произносит Севастьен. Голос герцога звучит ровно, но глаза смотрят сумрачно, что заставляет меня нервно поёжиться.
Поднимаюсь, понимая, что никуда мне теперь от разговора с ним не деться. Да и совесть требует извиниться. Повела я себя не самым лучшим образом. Несмотря ни на что, оскорблять его мне не хотелось.
Откланявшись, мы выходим из гостиной её величества. Севастьен впереди, я за ним. Так минуем коридоры жилого крыла, затем гостевое, вестибюль. Молча, в немом напряжении. Прокручивая в голове возможные варианты, что и как сказать, я уже не обращаю внимания, кто нам встречается и как смотрит. И когда герцог протягивает руку, чтобы помочь взобраться в двуколку, рассеянно опираюсь на неё, послушно занимая своё место. Вот он садится рядом, я делаю глубокий вдох, чтобы произнести наконец то, что считаю правильным, и слышу:
— Я прошу прощения, Скарлетт.
Кажется, я даже зубами клацнула от неожиданности. Поворачиваю к нему голову и наши взгляды встречаются. Мой, удивлённый, и его, преисполненный сожаления.
— Нет, это вы меня извините. Я не имела права так говорить. Ваши планы относительно личной жизни меня никак не касаются… — решаюсь и я, но умолкаю, увидев, что взгляд Севастьена снова темнеет.
— Ты ведь так ничего и не поняла, — кривятся его губы в ироничной ухмылке.
— Вот скажи мне, Скар, как так получается, что, будучи одним из лучших следователей Департамента, распутывая сложнейшие дела, мастерски проводя допросы и выводя на чистую воду маститых преступников, в личном отношении ты проявляешь столь невероятную, поразительную слепоту?"
"Его тон, предельно ровный, поскольку мужчина изо всех сил сдерживает бурлящие внутри эмоции, но глаза выдают лорда с головой, вызывая нервную дрожь во всём моём теле.
