И к страху эта дрожь имеет отношение разве что самую капельку. Отчего-то мне вспоминается тяжесть и агрессивная твёрдость мужского тела, прижимающего меня к стене и в животе появляется тянущее чувство, которое даже с моим опытом не понять невозможно. Утопая в его взгляде, я даже не сразу понимаю, что он произносит, а поняв… поняв, отвожу взгляд и откидываюсь на спинку сидения. Что я могу на это сказать?
Сейчас уже, после той злой отповеди, что он устроил мне там в коридоре, после разговора с королевой, успокоившись, я действительно начинаю понимать на что и на кого он намекал, но… но не могу… отказываюсь верить, что герцог сказал это всерьёз.
Слишком упорно я вбивала себе в голову, что мы не пара и быть таковой не можем, долгие годы находила аргументы один другого убедительней, чтобы не думать, не мечтать, не надеяться. И сейчас не хочу. Вот только, разве ж глупое сердце разума слушается?
Не дождавшись от меня ответа, Севастьен, вздохнув, отвязывает поводья и трогает коляску с места.
— Я не сделал тебе больно? — бросает на меня косой взгляд.
— Нет. Свою силу вы, как всегда, хорошо контролируете, — отвечаю, чуть дёрнув уголком рта в намёке на улыбку.
В этом плане я знаю, что говорю. Как бы я не стенала после наших совместных тренировок, после изматывающих спаррингов, насколько бы жёстким тренером он не был, даже в самых стремительных и страшных атаках, герцог всегда держал всё под контролем и никогда не подводил моё доверие… в этом плане.
— Скар, думаю, нам нужно поговорить.
Спокойно и откровенно.
Наверное, он прав. Но готова ли я быть с ним откровенна? Это вряд ли. Но как-то наладить наше общение в преддверии поездки и сложного задания точно нужно. Поэтому осторожно киваю. Мужчина замечает и довольно кивает:
— Хорошо. Тогда может пообедаем вместе? — и снова быстрый оценивающий взгляд на меня.
— Не думаю, что в этом есть необходимость, — хмурюсь я. — Мы можем поговорить и сейчас.
— И тем не менее, поскольку нам сегодня предстоит очень много работы, а ты, как и я, скорее всего даже не завтракала, считаю, обед нам очень даже необходим, — с непроницаемым выражением лица произносит Гиерно.
— Ла-адно. Уговорили. Давайте, пообедаем.
Он удовлетворённо хмыкает и вскоре наша коляска останавливается возле довольно популярного у знати ресторана, а мне остается надеяться, что в это время там будет мало посетителей, ибо не хочу привлекать внимание больше, чем уже привлекла во дворце.
