У Кирилла в сотовом сработал автоответчик, и я, вцепившись в аппарат негнущимися пальцами, прокричала рваным шепотом:
— Ненавижу! Подонок! Лучше бы ты умер там, в том городе! Лучше бы никогда не возвращался! Подонок ты и трус! В глаза не смог сказать. Ничтожество!
Ничтожествооо… проклятый лицемер. Как же ты мог всего лишь несколько часов назад говорить, что я твое все, и не имеет значения — вспомнишь или нет. Сколько гнили должно быть в человеке, чтоб вот так резать на куски другого. Глядя в глаза и целуя в губы. Убивать ложью, как ядом с замедленным действием.
Отбросила сотовый и закрыла лицо руками. Я не плакала больше по нему, я только расшвыривала его вещи по комнате, превращая ее в свалку. Мяла их и швыряла по углам.
Потом падала на колени и, зарывшись в них лицом, вдыхала его запах. Как же я ненавидела себя за то, что от этого аромата все обрывается внутри и сжимается от дичайшей, смертельной тоски, что больше не почувствую вживую.
Теперь сотовый зазвонил. Вначале я его не слышала, потому что собственный вой изнутри заглушал все остальные звуки.
А когда он пробился словно сквозь вату в ушах, я подползла к нему, задыхаясь от какой-то немой истерики. Увидела номер свекрови и захотелось разбить айфон о стену. Почему? Почему ты вырвал мне сердце, а я должна успокаивать и слушать твою маму? ТВОЮ! Не мою. Как же мне хочется всех вас послать к черту. И ее тоже… да, ее. Потому что родила и воспитала такую тварь, как ты! А потом ее лицо перед глазами и глаза, наполненные любовью к нашим девочкам… Нет, я не такая дрянь, как ты, Кирилл, я не умею плевать людям в лицо и всаживать нож в спину.
И я все же ответила. Свой голос не то что не узнала, я его даже не услышала. Зато я услышала ее крик:
— Женя! Женечка! Кирилла забрали, слышишь? Его забрали прямо от меня. Увезли в участок! Женяяя, они подозревают его в убийстве.
— Что?!
Мне казалось, это какой-то фарс или чья-то шутка. Для меня это было слишком на сегодня. Словно теперь я получила удар в солнечное сплетение и не могу продышаться.
— Как заб-ра-ли? — я начала заикаться, стараясь встать с пола и путаясь в разбросанных вещах Кирилла, слыша плач мамы Светы прямо в ухо. — Успокойтесь, — а у самой зуб на зуб не попадает, — расскажите спокойно!
— Он приехал ко мне часа два назад. Сам на себя не похож. Вещи грязные, глаза дикие, выпивший кажется. Слова не сказал и закрылся в своей комнате… И… Женя… Женя, он все вспомнил…мне кажется, вспомнил. Они потом приехали. В дверь звонили долго… увели его. Увели.
