Боже! Да что же это делается? Он же никого пальцем не трогал… он же… Женяяя, что мне делать? Куда звонить?
Мне наконец-то удалось встать, и я, шатаясь, побрела в ванную, не бросая трубку, плеснула в лицо ледяной водой, размазывая тушь и подводку. Стараясь выровнять дыхание.
— Почему вы… почему думаете, что вспомнил?
— Он… когда они его уводили, ящик в коридоре открыл и спросил, где его зажигалка, которую ты подарила. А он… он ее там оставил, понимаешь? До отъезда в город тот оставил у меня. В ящик положил, когда курить выходил, и оставил… а потом не спрашивал о ней.
Мы не говорили об этом… а тут. Женя! Они ведь его выпустят? Что нам делать, а? Я не знаю."
"— Я сама не знаю. Но я подумаю. Мне надо подумать, — так же стараясь вдохнуть сказала я, — я вам перезвоню. Вы лекарство примите. Не забудьте. Сейчас примите и успокойтесь.
— Он никого не убивал! Это не про Кирилла. Ты же его знаешь, Женечка, доченька? Ты же знаешь, что он на это не способен? Ох, сердце-то как колет.
Я думала, что знаю.
Очень долго думала, что я его очень хорошо знаю. И так же была уверена, что знаю, на что он способен, а точнее, на что не способен, но ведь я ошиблась. Горько и жестоко ошиблась. И она ошибается. Никто из нас не знал его до конца. Как бы сильно мы его не любили, он так и остался для нас неизведанным.
— Конечно, неспособен, мама. Вы не нервничайте так. Я все выясню. Прямо сейчас туда поеду.
— А я такси возьму и к вам.
— Не надо. Алиса взрослая уже, присмотрит за сестрами.
Вы прилягте, пожалуйста. Как только что-то выясню, я вам позвоню.
Отключила звонок и прислонилась лбом к зеркалу. Мне казалось, мой мозг сейчас вспыхнул и горит заживо, мне даже воняет горелым мясом. Слишком много всего для одного вечера. Слишком. А у самой пазлы в картинку складываются. В такую жуткую, что я стук своих зубов слышу все отчетливей.
Исчезновение Кирилла. Амнезия моего мужа, гибель Олега, пуговица… пуговица… пуговица. Снова голову вскинула и на свое отражение смотрю, на глаза с потеками.
Значит, Кирилл убил Олега? Только от мысли об этом подкосились ноги, и я впилась в раковину, снова ополаскивая лицо ледяной водой. Я долго и тщательно смывала косметику, вытирала лицо полотенцем, потом пошла к себе, на автомате одеваясь в другую одежду, завязывая волосы в узел на затылке. Дышать все еще тяжело, и ни одной мысли в голове. Точнее, их там столько, что хочется орать, чтобы перестали пульсировать в висках сумасшествием.
