Обычно кого-то из пленниц, – он говорил равнодушно, а я сжимала зубы, не желая даже представлять подобное варварство, – но с каждым годом цветов становится все больше, а арманцев все меньше. И загонщики решили, что вместо одной жертвы они вполне могут забрать всех наших женщин. Несколько раз мы откидывали их за ущелья, но они все равно возвращаются к границам долин.
– Но зачем им ваши женщины? У них что, своих мало?
– В том-то и дело, Ева… Свои у них почти не рождаются. Да и у нас девочек рождается очень мало.
Впрочем… В прошлом году в Ранххаре родилось четыре ребенка. Девочка одна…
Я опешила настолько, что даже остановилась.
– То есть как – четыре? За весь год? В огромной долине? Да только в твоем замке проживает сотня человек! И всего четверо детей? Но… почему?
Он повернул голову, окинул взглядом ущелье, увитое красивыми белыми цветами. И в желтых глазах я отчетливо увидела ненависть.
– Цветок, Ева. Он так влияет на нас.
– Но ведь можно как-то его уничтожить? Неужели нет способа?
– Есть, – он отвернулся.
– И именно этим я и занимаюсь.
– Ты занимаешься завоеванием мира за Стеной, разве нет?
Линтар пожал плечами и замолчал, словно потерял интерес к теме разговора. А я шла, раздумывая над тем, что услышала. Мне было трудно все это осознать, ведь в моем мире арманцы всегда представлялись страшными чудовищами, без чувств и жалости, убийцами и монстрами. Впрочем… я вспомнила, как стоял Линтар над телом моего отца в тронном зале Идегоррии, и скривилась. Они и были чудовищами и монстрами!
* * *"
"К полудню мы пересекли ущелье и стали подниматься на горное плато.
Идти стало тяжелее, земля здесь была усыпана валунами и скользкими камнями, между которыми скрывались расщелины и ямы. Арманцу в его сапогах было проще, он ступал уверенно, а вот у меня на ногах были лишь тонкие кожаные подошвы и веревки, обвивающие щиколотки. В такой обуви ходить по скалам не слишком-то удобно. Но другой все равно не было, так что приходилось довольствоваться этой.
Арманец меня поддерживал, но темп не сбавлял. Я видела, как напряженно и внимательно он раз за разом осматривает окрестности, как раздуваются его тонкие ноздри, принюхиваясь. Он даже не разговаривал, видимо, чтобы лишние звуки не мешали слушать. Да и я не имела желания болтать, потому что выбивалась из сил, прыгая с камня на камень.
Линтар не выказывал признаков беспокойства или нервозности, но я чувствовала, что он торопится пересечь плато как можно скорее.
