Щеки моментально становятся пунцовыми, а тело, вместо того чтобы содрогнуться от отвращения, наливается томительным жаром, пульсирующим на коже, на внутренней поверхности бедер, поднимаясь выше.
О, черт! Вот теперь точно передергивает от отвращения, уже к самой себе. Ненормальная! Просто ненормальная!
Вскочив с дивана, чуть не повалилась на пол, зацепившись за ножку журнального столика. Еле успела поймать равновесие, разразившись недовольной тирадой относительно не пойми как поставленной мебели.
– Чего ты там буянишь? – недовольно спросила Арина, уже в дверях хмуро обернувшись на меня.
– Да, ничего! Споткнулась, – потерла ушибленную ногу и, чуть прихрамывая, пошла следом за ней.
– Так тебе и надо! Не будешь чужие ликеры втихаря пить! – припечатала она и вышла из гостиной.
Иду за ней, показывая язык и кривя физиономии. Вот командирша-то нашлась! Я тут с ума схожу, а ее ликер лимонный волнует!
Сестра завернула на кухню, а я, отстав на пару шагов, замешкалась, бросив скептичный взгляд на свое отражение в зеркале.
Нормально выгляжу! После бутылки на опухшую кикимору была бы похожа— с осоловевшим взглядом и синими мешками под глазами, а тут все в порядке. Ничего не понимаю. Я вообще ничего больше не понимаю. И не помню. Где я взяла эту бутылку? Когда успела подарить? Когда пила? С кем?
– Ну, где ты там? – слышу недовольный голос Арины и, бросив последний взгляд в зеркало, торопливо иду к ней, на кухню.
Залетев туда, остановилась, как вкопанная, изумленно хлопая глазами.
Никого! Здесь никого нет.
Сердце испуганно подскочило и заметалось в груди. Опять! Опять начинается!
Снова накрывает непреодолимым желанием оказаться в своей комнате, поэтому, уже не пытаясь ни в чем разобраться, не пытаясь найти сестру, выскакиваю в коридор.
Бегу к лестнице, но, споткнувшись, притормаживаю у дверей в гостиную.
Риша сидит там, как ни в чем не бывало, пьет кофе и смотрит на меня. Я подозрительно всматриваюсь в ответ пытаясь увидеть…сама не знаю что.
– Сколько носиться можно? Я уже все давно налила, остывает! – кивнула в сторону двух кружек, стоявших на столике и тарелку с бутербродами.
– Я… – переступаю с ноги на ногу, не в силах справится с волнением.
Мне плохо, я окончательно потерялась, запуталась.
Уже не понимая, что творю, направляюсь к сестре и осторожно присаживаюсь рядом, смотрю, как она кусает бутерброд, набивая за обе щеки, и жует, запивая кофе:
– Фто? – шепелявил набитым ртом, заметив мой пристальный взгляд.
