Ну это и без шрама видно было. С первого взгляда.
— Ну да, — сказал я. — На поручика он точно не похож.
— Не виноватый я! Не виноватый я! — снова затянул шарманщик.
Я взглянул на Коробейникова, вздохнул:
— Отпустите его, Антон Андреич.
— Как?! — удивился мой помощник.
— На все четыре стороны! — я уже едва сдерживался. Позже я с Коробейниковым очень серьезно поговорю.
Городовые выволокли шарманщика. Он идти не хотел, все пытался упасть на колени и благодарить меня за доброту. Наконец-то дверь за ними закрылась, и стало тихо.
Я взглянул на Анну Викторовну:
— А что это Вы про Садковского? При чем здесь Садковский?
Анна подняла на меня несчастные глаза. Промолчала.
— Значит, Вы считаете, что Садковский жив? — попытался я ее разговорить. — Нет, я, конечно, не верю Вашим странным видениям, но…
— Вы можете мне не верить, — язвительно перебила меня Анна Викторовна, — но я видела его руку с шрамом!
И выпрямилась гордо, с обиженным лицом.
Да зачем я ее все время обижаю-то! Ей и так плохо и страшно, у нее отца чуть не убили! А тут я, со своим скепсисом вечным.
Нет, чтобы притвориться хотя бы! К тому же, не далее, как прошлой ночью мне ведь тоже приходила в голову мысль о том, что Садковский жив и задумал мстить. Так что не будет большим грехом, если я хоть раз с ней соглашусь:
— Ну что ж, предположим, это возможно.
Анна повернулась ко мне так стремительно, что даже покачнула стул:
— Неужели это случилось? Вы мне верите?!
Милое лицо ее озарилось такой искренней и безудержной радостью, что мне стало неловко.
Я и не знал, насколько сильно ранит ее мое недоверие. Сдержав ответную улыбку, я ответил ей чуть смущенно:
— Ну, скажем так, наши мнения в этом вопросе совпадают. Более того, я уже отправил запрос в Петербург, числится ли поручик Садковский в списках погибших или пропавших без вести.
— Но ведь для этого нужно ехать в Петербург! — встревожилась Анна. — В архив Военного Министерства!
Я улыбнулся ее наивности:
— Анна Викторовна! Конец девятнадцатого века на дворе.
Есть же телеграф.
Она очаровательно смутилась, потупилась.
В этот момент, прерывая нашу мирную беседу, в кабинет вошел дежурный:
— Ваше Высокоблагородие, к вам курьер!
И он пропустил в кабинет бойкого уличного пацаненка, из тех, что крутятся вокруг всяких гостиниц и лавок в надежде оказать услугу господам за мелкую монетку.
