— Славный городишко, — рассуждала Нина снисходительно, — но, Боже, какая провинция!
Она посмотрела на меня сочувственно:
— Трудно тебе здесь, мой милый Якоб.
— Здесь не так уж плохо, — улыбнулся я в ответ сдержанно. — Проще, но чище.
Нина деланно рассмеялась:
— Вы только послушайте! Наш Штольман — идеалист! Послушай меня, — сделалась она серьезной, — твое место в Петербурге, и ты туда вернешься.
Хватит. Я больше не хочу всего этого. Ни для себя, ни даже ради дела. Я оставил эту женщину в прошлом и желаю, чтобы она там и оставалась.
— Нина, это должно закончиться, — произнес я твердо и спокойно.
Она взглянула встревоженно:
— О чем ты?
— Зачем Вы здесь? — спросил я, глядя ей прямо в глаза.
— Я соскучилась, — нежно произнесла Нина, склоняя головку к плечу. — Ты так холоден! Я обещаю, я все исправлю! Нужно только немного подождать, и ты вернешься в столицу.
Я отвел глаза, чтобы она не прочла там того, что знать ей не следовало. Итак, я кому-то мешаю в Затонске. Настолько, что меня готовы вернуть в Петербург, лишь бы я не путался здесь под ногами.
Ну что ж, а теперь посмотрим, насколько сильно меня хотят удалить. Поиграем, госпожа Нежинская, как встарь!
— Вы думаете, мне это так важно? — сказал я ей с легкой усмешкой.
— А ты намерен оставаться здесь всю жизнь?!
— Не понимаю, зачем Вам все эти хлопоты. — ответил я прохладно.
— Затем, что ты мой! — сказала она со значением. — Ты нужен мне там, в Петербурге.
Пришлось вновь отвести глаза, чтобы она не увидела полыхнувшей в них ярости.
Она и вправду так считает? Тогда Нина Аркадьевна куда наивнее, чем представлялось мне раньше!
Почувствовав, что перегнула палку, Нина сменила тему:
— Тебе кто-нибудь пишет из наших общих знакомых?
— Нет, — ответил я, не глядя на нее.
— Все забыли о тебе! — сказала Нина с горечью. — Одна я тебя помню! И думаю каждый день! Что? Ты мне не веришь?
Я усмехнулся молча. Это отличный прием, всегда работает. И теперь не подвел.
Она заговорила горячо и взволнованно:
— Я хочу, чтобы мы были вместе! И добьюсь твоего перевода!
Отлично, а теперь еще немножко выведем ее из равновесия:
— Боюсь и представить, как ты будешь этого добиваться.
Щеки Нины слегка окрасил румянец. Но самообладания она не потеряла. Потупила взор, нервно усмехнувшись:
— Я это заслужила.
Кажется, я переборщил.
— Извини.
— Нет, — улыбнулась она и сделала глоток вина, — принимаю безропотно. И даже не спрашиваю, кто эта юная особа, с которой ты повсюду появляешься.
