— Я все-таки склонен придерживаться версии, что это самоубийство, — возразил Коробейникову Александр Францевич, тоже не одобрявший излишней романтичности в разговорах о насильственной смерти.
Но хоть я и был согласен с ним в том, что расследование убийства требует, в первую очередь, фактической, а не эмоциональной оценки, в данном случае наш добрый доктор однозначно ошибался на счет происшедшего здесь.
— Да нет, — возразил я ему. — Следов пороховых газов на одежде не обнаружено. Если бы он стрелял в себя сам, то ткань на одежде обгорела бы.
— Ну, Яков Платоныч, — ответил мне Милц, недовольный скорее не своей ошибкой, а тем, что, вопреки обыкновениям, увлекся и стал строить предположения, — это Ваша задача выяснить. А мое дело медицина.
— А что, если ограбление? — предположил Коробейников. — Вы же сами сказали, что у него в карманах нет ни денег, ни документов.
— А вот это вряд ли, — я показал ему на притоптанную почву вокруг тела. — Студент поджидал здесь кого-то. Долго ждал. Поэтому и топтался на одном месте.
Я прошелся около охотничьего домика, посмотрел на тело студента под разными углами. Внимательнейшим образом разглядел почву под ногами, отбрасывая тростью прошлогоднюю палую листву. Мои старания были вознаграждены. На земле у угла дома что-то блеснуло. Я наклонился. Гильза. И свежестреляная, к тому же.
— Отсюда убийца стрелял, — сообщил я Коробейникову. — Спустился по тропинке к домику и выстрелил в студента. Откуда тропинка, Антон Андреич?
— С деревни, — ответил Коробейников, упаковывая гильзу.
Я оглянулся. Мы пришли сюда напрямик через лес, кратчайшим путем от дороги. Но к домику вели две хорошо утоптанные тропинки.
— А та откуда? — спросил я, указывая на вторую.
— Это от Елагиных, — пояснил мне Антон Андреич и продолжил: — Мне все-таки кажется, что это дуэль. Все сходится. Выстрел оттуда, выстрел отсюда.
Коробейникову его версия явно пришлась по нраву. Ну, ее ведь тоже придется проработать. Но и не только ее.
— Ни одну версию пока отбрасывать нельзя, — успокоил я своего помощника.
Доктору Милцу разговоры о дуэлях и прочей романтической чепухе явно надоели и он попросил Ульяшина отправить тело в мертвецкую, дабы там приступить к подробному вскрытию.
— Между прочим, — сообщил доктор нам на прощание, — пять лет назад вот в этом доме застрелился Семен Афанасьевич Елагин. Это супруг помещицы Елагиной.
— Да-да! — подхватил Коробейников. — Это старая легенда. Говорят, что до сих пор где-то здесь бродит его призрак.
