Но собирался, потому что гильза, найденная мною у охотничьего домика, была явно револьверная. А она уже сама все рассказала. С чего бы? В речку бросила, значит? Чтоб от дурных воспоминаний отделаться? Вполне возможно, что и так. Но все же, учтем на всякий случай. А пока я продолжил расспросы:
— Отчего же все-таки застрелился Ваш муж?
— Да кто ж его знает, — со вздохом развела руками Елагина, — запил он тогда крепко. Несколько дней не вылезал из охотничьего домика. Маялся. Вот, наверное, бес его и попутал.
И она перекрестилась со вздохом.
— А сыновья Ваши где? — поинтересовался я.
— Старший, Владимир, уж давно в Петербурге живет, — отвечала Елагина, — а младший, Алексей, еще вчера уехал в гости к помещику Гусятникову. Поохотиться.
— Так у Вас свои угодья! — удивился я. — Зачем же к соседу на охоту?
Елагина как-то странно встревожилась от этого моего вопроса:
— Да так, для компании, наверное. Время весело провести. Дело-то молодое.
Я видел, что она чего-то недоговаривает. Причем, не только про нынешнее происшествие, но и про смерть своего супруга.
Но не хотел спешить и давить на нее излишне. К тому же я видел, как нервничает уже Виктор Иванович, молча сидевший все это время с чашкой чаю в руке. В разговор он не вмешивался, соблюдая заявленную роль друга семьи, но видно было, что господин адвокат едва сдерживается, чтобы не поинтересоваться у меня строго, какое отношение, собственно, имеют мои неприятные вопросы к нынешнему убийству. Так что я вежливо свернул разговор и откланялся.
Еще будет время побеседовать с Софьей Николаевной, если мне это потребуется.
На крыльце Коробейников, который во время моего общения с Елагиной был занят опросом слуг, доложил:
— Служанка рассказала, что здешнего егеря зовут Ермолай Алексеич. Служил он у покойного барина по охотничьему промыслу. А после смерти барина он присматривает за домиком.
— Странно, — ответил я ему, — а Елагина про этого егеря ничего не сказала. А ведь я спрашивал про домик тот. А где живет этот егерь?
— В соседней деревне, — ответил Антон Андреич.
— Живет бобылем, семьи, стало быть, нет. Промышляет охотой и исправляет ружья.
Вот что меня всегда восхищало, так это способность моего помощника разговорить людей, вызнав у них все сведения и сплетни. Мой строгий вид простой люд смущал, они передо мной робели и говорили неохотно. Антон Андреич же мигом находил ключик к каждому, добывая для нас массу сведений, зачастую очень ценных для следствия.
