Вот только я этого допустить никак не могу, мне он живым нужен.
Мы подъехали к месту, и я выпрыгнул из коляски. В первую очередь мне нужно притормозить ретивых городовых. Крикнул во всю мощь глотки:
— Не стрелять!
Надеюсь, они услышат и выполнят приказ. А еще надеюсь, что меня услышит и Ермолай. Я тут кое-что поразузнал о нем и теперь точно уверен, что человек он далеко не глупый. И, надеюсь, договороспособный.
Следуя указаниям рассыпавшихся по лесу городовых, мне удалось обогнать егеря и встать у него на пути.
— Не дури, Ермолай, — крикнул я ему и прицелился.
Он остановился и навел на меня ружье:
— Брось револьвер!
— А вот это вряд ли, — усмехнулся я.
Мы стояли друг напротив друга. У него было открытое, честное лицо. И смотрел он мне прямо в глаза.
— Я не промахнусь — пригрозил Ермолай. — Мне терять нечего.
Но я по глазам видел, он не выстрелит. В крайнем случае, пальнет под ноги, чтобы внимание отвлечь, и попытается скрыться. Но тогда городовые мгновенно изрешетят его, несмотря на мой приказ.
А этого я допустить не могу. Да и не хочу. Так что буду уговаривать, деваться некуда.
— А что дальше? — спросил я его. — Дальше-то что? Не уйти тебе.
— Ну, это мы еще поглядим! — с вызовом ответил егерь.
— Ну так стреляй! — предложил я ему. — Только наверняка. А то ведь я тоже не промахнусь.
Он смотрел на меня и пытался принять решение. Палец аккуратно оглаживал курок. Но я видел, стрелять ему не хочется. Но и сдаваться тоже боязно.
— Ну, хватит, — сказал я ему уже спокойно, — опусти ружье.
Со всех сторон к нам бежали городовые. Видно, не выдержали у ребят нервы любоваться, как начальник стоит под прицелом. Ну хоть не стреляют, спасибо и на этом.
— Ты же не убийца! — продолжал уговаривать я Ермолая. — А то, что со студентом произошло, так мы разберемся.
И крикнул в сторону городовых:
— Не стрелять!
Так, на всякий случай, вдруг забыли за нервотрепкой. И чтоб Ермолай был уверен, что я его смерти не хочу.
Он оглянулся на городовых, окруживших нас со всех сторон.
Взгляд его стал затравленным:"
"— Как же! Вы разберетесь!
Я опустил револьвер:
— Спокойно. Я знаю, ты защищался. Разберемся.
Ермолай еще раз пристально вгляделся мне в глаза. И медленно положил ружье на землю.
Тут же подбежали городовые, схватили, зафиксировали руки. Перенервничали ребята. Как бы не помяли задержанного ненароком.
По возвращении в управление я приказал поместить Ермолая в камеру, до времени, а сам прошел в свой кабинет.
