Посмотрела недоверчиво, будто сомневаясь в моей способности позаботиться о себе в ее отсутствие, ресницами похлопала. Но послушалась все-таки. Обошла меня, пошла решительно прочь. Петр Иванович кинулся догонять, едва успев махнуть мне на прощание. Я проводил ее взглядом, улыбаясь невольно. Взбалмошная, шебутная, абсолютно неуправляемая. И милая, очаровательная, искренняя. И эта девушка решила, что способна меня защитить. Смешно, ей Богу. Но до чего же трогательно!
Внутри склад был, в общем-то, обыкновенным складом.
Пыльно, грязно. Пол посыпан опилками. Бочки у стены сложены. Перед ними человек, видимо приказчик, что-то подсчитывал. Увлекся, моего появления даже не заметил.
— Полиция, — привлек я к себе его внимание.
Он повернулся в удивлении. Слегка наигранном удивлении, как мне показалось.
— Следователь Штольман, — представился я. — Вы хозяин склада?
Это я ему польстил, конечно. С первого взгляда видно, что он не хозяин, а наемный работник. Но, вполне возможно, доверенный, а стало быть, он может располагать нужной мне информацией.
Вот и пусть считает меня глупее, чем я есть, глядишь, и проговорится.
— Нет. Я кладовщик. Фидар меня зовут. — повернулся он ко мне. Нет, он вряд ли проговорится. Вон какой настороженный. И взгляд не глупый.
— А кто хозяин склада?
— Крымов, Савва Михайлович."
"Любопытно, насколько он, при всей его настороженности, видной невооруженным взглядом, охотно отвечал. И ведь до сих пор не поинтересовался, зачем я здесь.
Будто визит полицейского его и не удивил вовсе.
Я показал ему связку ключей, найденную в сумочке убитой:
— Это ваши ключи, Фидар?
— Наши! — вот теперь он удивлен наконец-то. — А как они в полиции-то оказались?
Ага, значит, Фидар предполагал, что полиция может появиться, но ждал нас по другому поводу. Видимо, по поводу упомянутой Петром Ивановичем смерти бойца. А вот ключи для него неожиданность. Учтем.
— Помощница, ключница у вас есть?
— Есть. Настя Калинкина.
— Когда видели ее в последний раз?
— Вчера видал.
Все-таки странна мне его реакция. Любой человек на его месте уже давно бы поинтересовался, что мне нужно, ради чего спрашиваю. А этот отвечал на все вопросы, четко, как рапортовал. И ни о чем не спрашивал. И даже не волновался вроде. Неестественно это, а потому подозрительно. А ну-ка попробуем с другой стороны зайти:
— А когда погиб боец?
— О чем это Вы? — сделал Фидар невинное лицо. — Тут у нас склад.
