— Мистер Штольман, — приветствовал он меня не вставая, — что случилось на этот раз?
Был он какой-то странный сегодня, но я никак не мог понять, в чем именно.
— Госпожа Нежинская у Вас? — спросил я у него. — Мне нужно с ней поговорить.
— Она уехать недавно, — все тем же странным тоном ответил Браун.
Я внимательно пригляделся и понял, что он просто пьян. Да вот и бутылка полупустая рядом, и стакан. Это он что же, среди бела дня коньяк стаканами глушит? Не ожидал я от него такого."
"— А ночью она была здесь, в Вашем доме? — поинтересовался я.
— Это Вас не касаться, господин Штольман, — ожидаемо разозлился он.
— Князь Разумовский убит, — пояснил я причину моего бестактного любопытства. — Так что Вы сосредоточьтесь, приведите себя в порядок, и мне нужно задать Вам несколько вопросов.
— Сосредоточиться, — пробормотал Браун, — сосредоточиться…
И весьма сосредоточенно залпом выпил полстакана коньяку. Да что это с ним, право? Такими темпами он очень скоро не только разговаривать не сможет, а и вовсе напьется до положения риз.
Браун отставил пустой стакан и с трудом сфокусировал на мне взгляд:
— I’m ready.
— Когда госпожа Нежинская приехала к Вам? — начал я свои расспросы.
— Yesterday — ответил он, — at six o’clock.
— А уехала?
— Один час назад, — ответил Браун по-русски и неожиданно мрачно.
Что-то он не похож на счастливого жениха, проведшего ночь с возлюбленной. И пьет так, будто с горя… Что-то произошло, однозначно. Знать бы еще, что именно. Кажется мне, мистер Гордон Браун вряд ли станет со мной откровенничать.
А мне сейчас позарез нужна его откровенность.
— Ночью она никуда не отлучалась? — продолжил я допрос.
— Нет, — резко ответил Браун. — Мы с ней спать в одьин постел. Ви доволны, господин Штольман?
Да мне, в принципе, все равно. По крайней мере, в том смысле, который он вкладывает. Но то, что Нежинская ночевала в усадьбе, снимает с нее подозрения полностью. Или, если точнее, лично с нее. То есть, камнем она не била, а вот нанять кого-то могла запросто.
— Более чем, — ответил я ему, поднимаясь. — Значит, князя она не убивала.
— Нет, она убивать меня, — с горечью сказал вдруг Гордон Браун. — Она убить меня!
Я остановился и посмотрел на него с изумлением. Кажется, он зарыдать был готов. Да что же здесь произошло, в самом-то деле?
— Не понимаю, — ответил я, пытаясь вызвать его на дальнейшую откровенность. — Что Вы имеете в виду?
— She broke my heart, — разрыдался Браун.
