Но теперь, когда он увидел случайно, во что его изобретение превращает человека, он не мог с этим жить. И я его понимал. Как понимал и то, что некоторые открытия просто не должны существовать.
К сожалению, я пока совершенно не знал, что с этим делать. Знал лишь одно: пока газ Брауна угрожает вырваться на свободу, спокойно спать я не смогу.
Едва я покинул Михайловскую усадьбу, как наша повозка была остановлена вооруженными городовыми. Ах, черт, все-таки выследили меня. Или, если точнее, вычислили. Хорошо хоть после разговора с Брауном, а не до.
Господин Уваков с чрезвычайно довольным лицом вышел вперед.
— Господин Штольман, — сказал он. — Вы арестованы по подозрению в убийстве.
— Что? — показательно изумился я.
— Сдайте оружие, — сказал Илья Петрович.
— Да как Вы смеете, — продолжил я свой театр, надеясь вывести его из себя и добыть хоть какую-то информацию.
— Оставьте, Яков Платоныч, — сдержался Уваков. — Я обладаю особыми полномочиями. Сдайте револьвер.
Ах, как мне хочется знать, кто именно наделил его этими полномочиями.
Полковник Варфоломеев за эти сведения правую руку отдаст, наверное. Но ведь не скажет Уваков ни за что, даже если и знает."
"Ну, хоть от идеи с заговором он, кажется, отказался. Или понимал, что со мной этот ход не пройдет. Но убийство тоже не слишком-то хороший вариант, особенно если они за ночь успели сфабриковать улики. Впрочем, помощь, несомненно, уже идет. Мне нужно только остаться в живых до этого времени.
Я осторожно, стараясь не нервировать целящихся в меня городовых, достал револьвер из кармана.
— И могу я полюбопытствовать, — сказал я с усмешкой, — кого же я убил?
— Князя Разумовского, — коротко ответил Уваков, забирая у меня оружие и садясь рядом со мной в пролетку. — Поехали.
Жиляев устроился на козлах, держа меня на прицеле. Как бы у него рука на кочке не дрогнула. Я все с той же усмешкой откинулся на сиденье. Значит, Разумовский. Да, там я вполне могу оказаться подозреваемым. И это плохо. Если у Увакова будут серьезные основания обвинить меня в смерти князя, то никто, включая Варфоломеева, спасти меня не сможет.
Так что мне нужно во что бы то ни стало вырваться и найти настоящего убийцу. Надеюсь, Илья Петрович достаточно меня ненавидит, чтобы постараться унизить, и я окажусь в клетке, а не в камере. Если в камере, то шансов у меня почти не останется.
Мы вошли в управление. Жиляев так и продолжал идти за мной, не выпуская из рук револьвера.
— Яков Платоныч! — окликнул меня дежурный, изумленный такой картиной.
