Чувствовала его возбуждение и инстинктивно откликалась, но все еще не понимала, что именно требуется от нее.
— Твоя.
Горячие ладони огладили напряженные бедра.
— Сережа, — протянула тоненько и задушенно, цепляясь за широкие плечи. Повисая на Градском без какого-либо стеснения и предрассудков. — Ты так хорошо пахнешь… Лучше всего на свете! Я всегда балдею. Да! Хочу тобой одним дышать… Хочу…
У Сереги для нее столько слов не находилось. Не знал, что ей отвечать. Хотя, наверное, должен был что-то говорить… В голове полнейший кавардак случился.
Связных мыслей не осталось.
Прижимаясь к Никиным припухшим губам, целовал ее практически отчаянно. Отработанным движением, не успевая себя контролировать, потянул с подрагивающих плеч кофту, молния на которой поехала вниз, медленно оголяя желанное тело.
Кто же предполагал, что под мастеркой у Кузи окажется только черный кружевной лифчик?
Сердце Градского забилось тяжело и отрывисто. Ладони с непроизвольной силой стиснули талию, заставляя Нику поморщиться от боли, а его — от досады и какой-то душевной потерянности.
Реальность происходящего пошатнулась. Рассудок и подсознание поплыли разрозненными бликами.
Закат. Безумная пульсация в висках.
Неосознанно задерживая дыхание, пытался заставить себя поднять взгляд на лицо Доминики и отогнать мысль о том, чтобы потянуть чашки лифчика вниз, не представлять, как они вытолкнут наружу идеальные полушария Плюшкиных сисек, не фантазировать о том, как впервые увидит ее соски.
""Ох-хо-хо, бл*дь, вашу мать…""
Весь этот мыслительный цикл закончился полнейшим провалом.
Схватив руками за колени, дернул Кузнецову на себя. Инстинктивно она впустила его между своих ног и позволила полноценно прижаться. На разбеге желаний ближе, чем требовал накал возбуждения. Из-за бесконтрольной физической силы болезненно вдавливая себя в ее тело.
— Сережа… — все, что вырвалось у Ники.
Физический контакт, когда горячие и чуть грубоватые ладони поползли по голой коже живота, рук и спины, поразил ее остротой новых ощущений.
Озноб и жар накатили сменными головокружительными волнами.
— Кузя… Плюшка… М-м-м… Я раздену тебя?
— Ага. Угум. Да. Хорошо.
Помимо воли внутри Доминики поднялась волна паники, когда пальцы Градского коснулись застежки бюстгальтера.
— Ох, бл*дь… Лучше не надо… — вдруг выдавил он. Остановившись, прикрыл глаза и уперся лбом в ее плечо. — Нет, нет, нет…
Сердце Ники ухнуло вниз и снова подскочило.
