Что-то еще, Кузя? Если что, на всякий чертов случай, прими к сведению: хр*н у тебя получится со мной поссориться, — выдал в самых спокойных тонах.
Сглотнув, Ника рассеянно смотрела перед собой. Видела, как Град обратно вложил руки в карманы джинсов, как натянулась на мощной мускулатуре груди его светлая футболка, как он одарил ее укоризненным взглядом, развернулся и угрюмо побрел вдоль аллеи.
Сердце Ники упало. Провалилось и увязло в глубоком и запоздалом раскаянии. Странным образом, абсолютно все, с перемоткой к самому первому дню, в тот момент показалось неправильным.
"
"Градский обернулся. Посмотрел выжидающе.
— Ну, чего застыла, Кузя? Вот планка, — рассек ладонью воздух выше своей бейсболки. — Подтягивайся.
Отбросив к чертям раскормленные глупой обидой амбиции, с готовностью поторопилась следом за Серегой.
— Мне больше расти, — в смягчающемся тоне проступили нотки возбужденного волнения. — Труднее.
— Это только на первый взгляд так кажется. Ты умница, Ник. Махнешь за пару раз, я же — пробираюсь по миллиметру.
Но главное, не откатывать, понимаешь? — глянул с обезоруживающей теплотой.
У Ники от нахлынувших чувств тотчас в глазах запекло и защипало в носу.
— Сильно разозлился на меня? — сглотнула, задерживая дыхание в ожидании ответа.
— Уже сказал.
— А чего вид такой тогда был?
— Какой?
— Словно я тебе настоящую подлость сделала.
— Плюшка… — выдохнул, притормаживая и останавливая ее рукой.
Ника с жадностью пыталась поймать на его лице хоть какие-то эмоции. Но мимика Сергея стерлась.
Стала, как никогда, скупой. Сжав челюсти, он медленно вдохнул и, склонив голову набок, наконец, посмотрел на нее.
Разглядывал так долго, что Доминику, невзирая на все нервные переживания, начали охватывать волнения иного типа.
Попыталась разрядить напряжение. Улыбнулась широко, даже щеки заболели.
— Извинения сегодня не принимаются?
И, к огромному облегчению, уголки его губ слабо приподнялись в ответ на ее натужные и, очевидно, абсолютно бездарные в тот момент кривляния.
— Пожалуйста, не злись на меня.
— Я не злюсь на тебя, женщина, — терпеливо и серьезно повторил Градский. А заметив, как глаза Ники прищурились, поспешил пояснить: — Женщина — здесь — не пренебрежение. Прекращай грузиться. Едем на квартиру.
— Родители сильно ругались? — спросила уже в дороге, заламывая лежащие на коленях пальцы.
Проклиная себя мысленно, Градский поймал их своей ладонью. Сжал с осторожностью, поглаживая фаланги.
— Отец приволокся со своим чернорабочим.
