Но Серега, словно продажный актер в тупом фильме, продолжал улыбаться, понимая, что если расклеится, им обоим будет только хуже.
— Ну, все… Пока, Сережа, — голос Кузи дрогнул, и он, не выдержав, отвел взгляд в сторону.
Сглотнув, на миг поджал губы.
— До свиданья, Доминика, — здесь ему пришлось сделать колоссальное усилие.
— Увидимся, Сережа… Увидимся? Может, получится встретиться на вручении дипломов?
Оставил этот странный вопрос без ответа. Не понимал, как она может так с ним разговаривать? Словно они не самые близкие, а периодически пересекающиеся люди.
Кивнул.
Решил, как только эмоции поутихнут, обязательно поедет в эту ее деревню. Пусть злится, молотит свой бред, посылает… Два месяца без нее не выдержит точно.
""Поеду и заберу…""
""Или в этой ее глуши останусь… Перекантуюсь как-то…""
""Хах, пусть попробуют выгнать!""
Обнять ее не получилось. Когда Плюшка качнулась в его сторону, заложил руки в карманы. Кивнув еще раз на прощание, развернулся и направился через автобусные платформы к своей машине.
Шмыгая носом, медленно втягивал обжигающий слизистую воздух.
Возле ""Mercedesa"", не удержавшись, обернулся. Словно дьявольская сила его потянула… Заметил все еще торчащую возле автобуса и глядящую ему вслед Кузнецову. Она взмахнула рукой, но и на это ок не отреагировал.
Внутри что-то с мучительной болью оборвалось. Широкую спину ударило дрожью. Плечи опустились.
Нырнув в салон, Сергей, будто находясь в чумном трансе, на автопилоте выехал со стоянки.
[1] ""In da club"", 50 cent.
22.
3
Не отпускало. Изо дня в день его ломало. Скребло грудную клетку изнутри. Рвалось наружу.
Познал досконально, каково быть одержимым. Сердце работало слишком старательно, сутками заходясь в ненормальном ритме. Жгучая тоска едкими импульсами разлагалась по клеткам.
Как себя ни прорабатывал на предмет адекватности, думал масштабно только о Плюшке. Хотел быть с ней. Только с ней! Ничего и никого другого не надо было. Четыре дня прошли, как в тумане. Замечал, что вырубается посреди разговора; людей, в определенном смысле, не видит.
Они вроде повсеместно сновали вокруг, что-то говорили, и он даже им отвечал, но все как-то по инерции, без живого интереса. Попросили бы вспомнить, не смог бы. Возможно, транслировал какую-то ахинею.
Со стороны отца недовольства прибавилось.
— Рассеян, как баран! Вывели на пастбище и забыли забрать. Ходишь, траву щипаешь и в ус не дуешь…
Серега не то, что в ус… и бровью не повел. Ни единым мускулом на метания отца не отреагировал.
