"
"Щелкнув шариковой ручкой, перевел взгляд на Мишу Руденко. Тот сосредоточенно читал и торопливо вносил правки в открытый на ноутбуке текстовый документ.
— Миша, какое у тебя семейное положение?
— В разводе, — буркнул так неохотно, что моментально понятно стало: не настроен об этом распространяться.
— Давно?
— Официально полгода. А что?
А то, что Градский ни черта не знал о своих сотрудниках, сознательно не вступая с кем-либо из них в личностные отношения.
— Савраня помнишь? Того, которого в ""дежурку"" после ранения перевели.
Градский постарался. Спихнул с глаз, просто потому, что не имел желания продолжать работать с неврастеником. После государственных переворотов в две тысячи четырнадцатом попасть на службу в полицию стало проще. Появился определенный алгоритм, с которым физически крепкий педагог-физкультурник Саврань, отслужив ""срочную"", отлично справился.
Сложнее было в органах задержаться.
Олег крайне эмоционально реагировал на все, что поступало в ""уголовное"" на работу.
Для среднестатистического гражданина обширная эмпатия являлась практически нормой, для опера — недопустимой помехой. Град еще по-божески с Савранем обошелся, не расписывая в рапорте всех тех бестолковых эмо-трюков, что он вытворял при штурме. В ""дежурке"", Сергей слышал от других сотрудников, Олег тоже выдавал ""козыри"", но, видимо, не столь критические, раз еще работал.
— Ну, помню, конечно, — отозвался Руденко.
— Знал, что он женат?
Погружаясь в короткие раздумья, Михаил неосознанно свел брови и пожал губы.
— Да вроде нет…
— Я тоже.
— А в чем проблема, собственно?
— Женат он на моей… — придать Доминике Кузнецовой какой-либо статус перед кем-то другим не сразу получилось. — Саврань женат на моей женщине. To есть, мы с ней — до него. Я не знал. Назад ее теперь надо, — все свои слова сопровождал жестикуляцией. Закончив, тяжело выдохнул, понимая, что перспективы вырисовываются не самые радужные. — Мадам, блин… — растянул старое прозвище Ники убитым хриплым голосом, словно ее вина в том, что они тогда расстались.
Понимал, что не прав. Если бы кто-то напрямую спросил, так бы и сказал, что виноват только он. Но в такие минуту, как эта, когда в груди все скручивало от абсолютно несуразной и неоправданной обиды, что не ждала со свадьбой до того угла, за которым сама обещала с ним встретиться, позволял себе злиться.
— А-а, — протянул Руденко совсем растерянно, явно не в силах сложить весь каламбур в одно целое.
