— Работа не х**, две недели стоять может, — широко ухмыляясь, резюмировал Адам, уверенно проходя в помещение. — Хотя я тоже вроде как по важному делу, — опустился в кресло напротив друга. — Ева требует тебя на ужин. Говорит, спать не сможет, если ты сегодня не явишься.
Градский прищурился, но вербально не отреагировал на это странное приглашение.
Девять дней прошло, как не виделся с Плюшкой. Вновь жилось с натяжкой. Дышалось вполсилы. Хоть бы полслова написала… Нет же, в себя ушла мадам. И его заблочила, по всем фронтам.
Видел ее. Подъезжал к университету. Наблюдал издалека. Она с коллегами к остановке направлялась, по сторонам даже не смотрела. Болтала и улыбалась. А у Градского лишь от одного ее вида земля из- под ног вырывалась. Но, как ни странно, теперь не на дно тащило. Теряя сцепление с поверхностью, выше неба взлетал.
""Ты счастлив? Я тоже, Сережа, выше неба…""
Помнил эти ее слова и так отчаянно, по-звериному, желал, чтобы она когда-нибудь снова их повторила.
Потому и продолжал ждать. Но каких же чудовищных сил, нечеловеческих ресурсов ему стоило это ожидание…
А Доминика, как звезда, все ярче становилась.
В темноте маячила. Далекая. Недосягаемая. Манящая. Его.
Хотел видеть ее рядом, смотреть в горящие эмоциями глаза. Касаться, когда только вздумается, говорить все, что в голову придет, прижимать к себе ночами, слушать ее возмущения, бессмысленную тарабарщину, забавную ругань и звонкий смех. Чувствовать, как она дрожать начинает, стоит только дотронуться, ловить, как дыханием замирает, целовать, всю ее целовать…
Сердце распирало грудь невероятной по своей силе энергией, словно подключили его одномоментно к тысяче самых мощных источников.
И казалось, что эта сила расходилась и накрывала километры площадей.
""Чувствуешь, Плюшка?""
""Не можешь не чувствовать…""
С виду Градский — все та же глыба каменная, но внутри душевной пустыни разметался, развернулся сверхмощный буран.
— Получилось с этой замужней? — нарушил Титов затянувшуюся паузу.
Упираясь ладонями в стол, Градский несколько раз качнул спинку массивного кожаного кресла назад.
— Она не замужем, — бросил сухо, предвидя последующие за этим вопросы и возможные насмешки.
Со стороны и правда выглядел, как лох. Ему следовало хотя бы желать придушить Доминику за ложь и безжалостное жонглирование его чувствами. Однако подобной тяги у Града не возникло, он и не пытался ее искусственно культивировать.
Если Кузя протащила его через весь этот морок, значит, заслужил.
— Уже?
— Еще.
