В ближайшем будущем надеюсь все же сменить ей фамилию.
— Быстро, — присвистнул Адам. — А девушка, как? Получила официальное извещение?
— Получила. Но пока не выражает бурных восторгов.
Кратко обрисовал Титову всю ситуацию, опуская, конечно, самые интимные подробности.
— Сука, Тит, вот что мне еще сделать? Посоветуй, может, я на фоне своей отбитости хреново соображаю? Почему она медлит? Я чеку сорвал, на куски себя перед ней разложил. Сказал, что люблю и хочу разделить с ней жизнь и фамилию… Она и сама любит, вижу.
Так что не так? Что еще требуется? Чего она ждет? Что сделать? Обставила меня всухую. Так добивала бы уже! Нет же, оставила додыхать самостоятельно. Еще Саврань этот… — медленно перевел дыхание и помолчал, чтобы не сорваться на чистый мат. — Жених недоделанный, твою мать. С ним пришлось порешать. Ника, конечно, не в курсе. Если бы прознала, что я к нему наведывался, разозлилась бы… Но он, п*дла, тут в отделении сопли развел, что она его бросила, слухи гадкие распустил.
Гнусная вонючая тварь. Пришлось объяснить доходчиво, чтобы не смел даже имя ее трепать.
Задумчиво поджав губы, Титов кивнул, давая знак, что все озвученные действия правильные и разумные. Он бы также действовал.
И Градский уже от одного этого бесхитростного и скупого жеста свободно выдохнул, только сейчас осознавая, насколько нуждался в том, чтобы высказаться, доверить свои мысли и чувства независимому наблюдателю."
"Адам прижал кулак к губам и, выдерживая паузу, застопорился на Граде внимательным, чуть прищуренным взглядом.
Выпрямившись, заговорил серьезно и по факту, не приплетая в свою острую как бич речь привычную иронию и яркие метафоры.
— Смотри, Серега. Вот ты перед девушкой извинился. Объяснил все, да… Она приняла. Поняла. Простила. Любящие женщины — они, на самом деле, отходчивые. Но вот эта пауза, — раздвинув большой и указательный пальцы, показал наглядно. — Она ей нужна. Ты же и сам понимаешь? Понимаешь, потому и даешь ей эти передышки, хотя у самого земля под ногами горит.
Растерев ладонями лицо, Градский, откидывая голову на спинку кресла, медленно выдохнул и уперся взглядом в непогрешимую белизну потолка.
— Понимаю, — согласился сиплым, будто сорванным, голосом. — Я и так с ней немного по беспределу пошел… Не знаю, надеюсь, поймет. Отойдет. Иначе, я не знаю… — повторялся, сам не замечая того. — Не могу я без нее, Тит. Подыхаю. Все условия уже готов принять, лишь бы позвонила… Пришла.
