Японская война. 1904 (СИ)

[1]

— Тогда работаем прямо отсюда, — я принял решение.

В идеале я надеялся, что враг вылезет на открытое место, и тут-то мы его и проредим прямой наводкой. Увы, битва при Геттисберге у нас не получалась, а если тянуть, то уже японцы провернут свой Седан. То есть, как Мольтке во Франко-прусскую, окружат врага, возьмут в тиски и поставят перед выбором. Или сдача, или уничтожение.

Афанасьев оставил меня и принялся быстро раздавать приказы своим артиллеристам. К этому варианту мы тоже готовились. Да, у нас, как и во всем корпусе, нет фугасов — знал бы, захватил бы тогда при Чонджу даже японские с шимозой.

Да, шрапнель будет лететь всего на 4 километра, и от нее довольно легко укрыться. Но мы постарались это предусмотреть! Во-первых, наша позиция выбрана и пристреляна таким образом, чтобы даже с закрытыми глазами поражать нужные точки. Во-вторых, мы немного поработали со снарядами.

Тут ведь как оказалось. В русском снаряде на 1904 год было аж 2 взрывателя. Один на время, установленный по умолчанию на 16 секунд, чтобы взрыв и разлет шрапнели случился прямо над головами противника.

И второй — контактный. Этот обычно вообще не использовался, но именно на него я и решил сделать ставку. В теории-то первый действительно казался лучше, но я уже на практике успел убедиться, что среди сопок эта теория не работала. Разрыв чуть раньше или чуть дальше позиций врага, и шрапнель поражает все что угодно кроме самих японцев.

— Огонь! — рявкнул Афанасьев, и я не удержался, взбежал на самый верх нашей сопки, чтобы своими глазами оценить результаты.

"

"Взрыватели в двух из восьми снарядов в принципе не сработали — бывает, технология там не самая совершенная. Зато остальные прошлись довольно удачно: запустили шрапнель вдоль поверхности земли, где от нее сложнее спрятаться, и, главное, добавили к ней еще и ударную волну. Еще, еще и еще! Артиллеристы работали словно заведенные, посылая снаряд за снарядом — норматив пятнадцать выстрелов в минуту был все ближе.

— Они же так за десять минут тысячу снарядов выпустят, — выдохнул кто-то из молодых офицеров.

— Даже чуть больше, — гордо сказал я, а потом вздохнул, глядя, как тают все выделенные нам огневые припасы. Полковые и даже корпусные. Я утащил сюда все, что только можно и нельзя, но, как оказалось, на удачной позиции в современной войне для артиллерии и три тысячи — не такое большое число.

Невольно представил, что будет твориться на душе у наших чиновников, когда они об этом узнают.