- На ночь глядя? – удивился кто-то. – В лесу-то совсем темно, впору глаза на ветке оставить.
- Ночь – лучшее время для партизана. Привыкай. А к рассвету как раз в Штыряках будем. Глянем, остался ли там кто или всё так же, как здесь."
"- А с бабкой больной что делать?
- А что ты хочешь с ней делать? Жениться? Или с собой на плечах потащишь? Ничего не делать, пусть лежит. Это не худшая смерть – хотя бы в собственной кровати помрёт.
Глава 28
Место для наблюдения выбирал Шмель. Хоть он был не единственным штыряковцем в отряде, но уже обладал каким-никаким авторитетом среди мужиков, да и сотник его выделял среди прочих.
А место действительно было хорошее – возвышавшееся на лесистом пригорке развесистое дерево с густой кроной. Не одинокое у всех на виду, конечно же, а одно из многих. Притом стоящее так, чтоб другие деревья не заслоняли обзор, а гуща темно-зеленой листвы, с вкраплениями осенней желтизны, надежно укрывала разведчика.
На широких и толстых сучьях разместилось трое – Кабай, Томша и сам Шмель.
Остальные прятались внизу в траве. Вряд ли могли что-то разглядеть, просто ожидали, что скажет начальство. Потому Шмель с высокомерным удовольствием иногда поплевывал вниз, строя из себя одного из командиров.
Деревня впереди действительно развернулась как на ладони. Видны были и хаты, и центральная площадь, и новое сооружение из валунов, на том месте, где раньше стояла имперская молельня.
Время выбрали самое правильное – предрассветные сумерки, пока солнце не взошло, а небо окрашивал мягкий голубой свет Лима.
Казалось бы, входи в деревню и делай, что хочешь – все будут дрыхнуть. Даже если внутри окажутся какие-то враги, в такое время их можно брать тепленькими, беззащитными.
Однако Кабай потому и стал сотником порубежных пластунов, что никогда не лез в драку без разведки. Вот и сейчас интуиция и навыки его не подвели. Словно бы чуял неладное. Только устроились на дереве, принялись обозревать окрестности, высматривая что-нибудь подозрительное, как началось…
По грунтовке, ведущей от имперского большака, в деревню трусцой вбежал отряд высоких чернокожих воинов.
Наши так не смогут – выдохлись бы и попадали без сил, а этим хоть бы что, не устают, прям как имперские скороходы.
Вместе с ними был тощий дядька в черном балахоне, он-то и раздавал указания крупным, но выносливым и ловким дикарям. Не кричал, а лишь повелительно размахивал руками, напоминая машущего крыльями ворона.
