На этот раз Лес смог не только отразить нападение, но и нанести огромный урон противнику. Саша разгуливала среди деревьев, с наслаждением наблюдая за мельканием отступающих теней. В воздухе таял горячий пар, который выпускали легкие разрываемых на части и с хрустом ломающихся пополам агрессоров. Их топоры застревали в плотных стволах, стрелы рассыпались по земле и вдавливались в нее ногами отступающих. Армия горожан стремглав бежала за свои ворота, оставляя тяжелораненых бойцов на корм зверям и трясине."
"Две недели люди зализывали раны и придумывали самые изощренные способы расправиться с лесом раз и навсегда.
Саша присутствовала на их собраниях, стояла в углу с ошарашенным видом, слушала эти безумные идеи. Самой популярной, разумеется, была идея пожара справедливости, который должен был спалить все, до последнего куста. Людям было плевать на последствия, и они начали вовсю готовиться, пока одним ранним утром улицы не проснулись от новости, изменившей все.
– Дети! Дети вернулись! Скорее, выходите! – кричали осипшие после холодной ночи часовые.
Из своих домов высыпали изнуренные бессонницей родители и босиком бежали в сторону ворот, за которыми стояли их чада.
– Деянка! Деянка! Слава богам, ты в порядке!
Мать подбежала и закутала дочь в свои объятия. Отца не было. Он погиб в той самой ночной битве. Теперь его пост занимал дядя Деяны Белозар, стоящий в стороне и наблюдающий за воссоединением того, что осталось от семьи старшего брата.
– Мама, мы пришли, чтобы рассказать вам о Лесе, – пыталась перебить плачущую мать Деяна, когда они всей толпой шествовали в сторону дома знахаря.
– Позже, позже, деточка. Пусть сперва Добромир осмотрит тебя. Слава богам, ты выглядишь хорошо. Как себя чувствуешь? – тараторила мать, то и дело прикладывая свою вспотевшую шершавую ладонь ко лбу дочери, а затем вытирая собственные слезы.
Знахарь не сразу впустил людей. Он судорожно бегал из угла в угол и подготавливал помещение для осмотра: доставал из закутков снадобья, расчищал лавки от хлама, выметал мусор, развешивал дополнительные обереги.
– Давай живее, Добромир! Дети же ждут! – крикнул страж.
– Пусть заходят, но без родителей, тут места и так мало, я осмотрю всех разом, – послышалось изнутри.
Саша вошла вместе с другими детьми.
Дом знахаря был больше и выглядел богаче, чем тесные, неказистые полуземлянки большинства горожан. Здесь вход стерегла массивная дверь, по углам ссыхалась хорошо отесанная мебель, в углу стояла настоящая глиняная печка.
