– Отец, это правда, сам посмотри! – Войко показал на отросшие на ноге пальцы, которые ему ампутировали в прошлом году, когда со стола упала кувалда и раздробила их.
Увидев здоровую ногу, кузнец ахнул. Другие дети тоже начали демонстрировать своим родителям вернувшееся зрение и слух, выправленные и сросшиеся кости; исчезли буквально все видимые и невидимые увечья и мучившие их с рождения недуги.
– Чудо! Божья милость! Добро! – возносили к небу свои руки горожане.
– Вы не слушаете! – взорвалась Злата и, достав из волос шип боярышника, с силой вогнала его себе в палец, а затем надавила на кожу.
Из раны на землю сорвалось несколько красных горошин. Там, где кровь коснулась почвы, вмиг выросли цветы."
"Остолбенев, горожане не двигались с места, переводя взгляды с девочки на чудо. Стоявшие за спинами людей стражники обнажили оружие.
Цветы распустились, но через короткое мгновение их лепестки поблекли и опали, стебли наклонились, потемнели и сгнили на глазах.
Убедившись, что теперь все внимание приковано к ней, Злата спокойным голосом продолжила:
– Мы должны уйти.
Наш дом теперь там, – кивнула она в сторону леса. – Если мы не вернемся, то пропадем, как эти цветы.
Раздался глухой стук. Это Мать Деянки свалилась в обморок. Соседи, стоявшие рядом, тут же бросились приводить ее в чувство.
– Ну уж нет! Проклятый Лес не имеет права забирать вас у нас! – снова раздалось из толпы.
– Если бы не Лес, то смерть забрала бы нас гораздо раньше, – на этот раз слово взяла Деянка.
Толпа загудела.
Голоса звучали вразнобой и перебивали друг друга. Никто из горожан не хотел мириться с тем, что им пытались предложить собственные дети. Вцепившись в дочерей и сыновей, родители силой пытались затащить их домой.
– Мы умрем. Умрем, если не вернемся до завтрашнего заката, – повторила таким неестественно тоскливым, пробирающим до дрожи голосом Злата, что люди остановились и разжали свои хватки.
Саша стояла в стороне и завороженно кивала. Она поражалась тому, как эта крохотная, худая девчушка с растрепанными волосами, с ног до головы измазанная грязью, заставляет нервничать и прислушиваться к ней взрослых людей.
– Мама, я люблю тебя… – Злата подошла к матери и уткнулась ей в живот.
– Я… Я… – Женщина никак не могла произнести ни слова. Она оглядывалась по сторонам, словно ища совета, как поступить.
– Вы с ума все посходили?! Нечего тут обсуждать! – истерично заверещал знахарь, видя, как после нескольких слов какого-то ребенка пошатнулась вера горожан.
