Чем ближе к ней, тем страшнее, тем яростнее шипела земля под ногами. На меня никто не обращал внимания — ни обезумевшие твари, ни маги, ни джинны. Они были заняты сражением, а маленькая фея, ползущая среди камней, никому не была интересна.
Рука, сжимавшая стрелу, онемела, и едва слушалась. Магический лед не таял. Он словно старался пробраться внутрь меня, сковать холодом каждую клеточку.
До печати оставались считанные метры, и сердце в груди гудело от волнения. Смогу ли я это сделать?
Ведь порезанной ладонью дело не обойдется.
Печать почти раскололась. Здесь надо много крови, очень много. Возможно вся, что у меня есть.
На коленях подползла к каменному диску с той стороны, где он еще был цел. Еще раз посмотрела на сражающихся, на неподвижно лежащую элю, на черное тело очередной твари, протискивающейся в разлом.
Надо остановить это безумие. Прорыв не должен случиться.
Двумя руками вцепилась в стелу, развернула ее острием к себе и приставила острый, как игла конец к своему животу.
О боги, как же страшно.
Я не любила боль. Я боялась боли. И я отчаянно хотела жить.
Но именно сейчас поняла, что есть что-то важнее своих желаний и страхов. Своей жизни.
Зажмурилась, губы закусила и, набравшись смелости, воткнула в себя ледяной шип. Он вошел в тело так легко, словно в расплавленное масло. Из последних сил вырвала его из себя, чувствуя, как одежда намокает от крови и повалилась на печать.
Оказывает умирать за дело не так больно и страшно. Просто вокруг все темнеет, растворяется и ты перестаешь что-то чувствовать, понимать.
Ты перестаешь существовать.
* * *Черное, масляное тело ацлеона — двухголовой змеи с парой рук — замерло. Тварина с шипением обернулась в сторону печати и взревела так, что мороз по коже прошёлся.
Какого лешего?
Он рванул обратно, неосмотрительно подставляя спину под ледяные клинки.
Я вспорол его не задумываясь, не моргнув глазом, от головы до хвоста. Зловолонные внутренности выплеснулись наружу.
Ситуация на поле боя изменилась, не знаю, что привело в бешенство тварей, но они подняли такой рев, что закладывало уши.
Воя и рыча на все лады ломанулись обратно к проходу, который…Начинал затягивать??? Я не верил своим глазам. Он действительно затягивался! Медленно, но, верно черная воронка становилась меньше.
— Не подпускать их к печати! — раздался громогласный крик Хельма, перекрывающий все остальные звуки, — держать! Всеми силами держать! Ледяной, огради ее!"
"Я вскинул руки вытаскивая на поверхность ледяные шипы.
