Они перекрывали путь беснующимся тварям. Нольд ударил огненным ураганом, сжигая тех, кто оказался поблизости. Клинки джинов, пылающие голубым пламенем, мелькали с неимоверной скоростью.
Новые твари не появлялись, а старые словно сошли с ума. Бесновались, бросаясь на ледяную стену, гибли, но продолжали рваться к печати Альшаны.
Мы их били, не жалея сил, круша, раздирая в клочья. Они нас словно не замечали, не давали отпора, просто рвались как обезумевшие туда, где лежал каменный диск.
Внезапно все затихло последний черный норлунг захрипел и черной кляксой растёкся по полу.
Мы победили…
Я так и не понял, что произошло, сбросил ледяную стену. Она рассыпалась миллионом осколков, тут же превращающихся в туман.
Каменный диск все так же лежал на полу, среди обломков. Еле светился и с каждым мигом становился все более тусклым, словно засыпая, а следом уменьшалось черное пятно вокруг него. Запределье отступало. Мы возвращались из красной пустыни в подземелья. Щупальца пытались пробраться к нам, но не могли.
Проход был слишком узок, плотен. Баланс между нашими мирами восстанавливался. Интересно почему. И что это за непонятная груда тряпок, лежащая поверх?
Я сделал шаг ближе, и сердце подпрыгнуло в груди, когда увидел тонкую девичью руку, сжимающую ледяной шип, медные волосы, беспорядочно разметавшиеся по сторонам, и темную кровь, медленно двигающуюся по бороздкам, испещряющим поверхность печати.
— Вита? — голос сел, а все происходящее показалось дурным сном.
Я не верил своим глазам, не хотел верить.
Бросился к ней со всех ног, но не успел даже прикоснуться, как меня отбросило в сторону. Хельм, здоровенный сукин сын, отшвырнул к стене и навалился сверху. Я ударил, отшвыривая его от себя, но проклятый джинн, словно сделан из камня. Придавил, сгибом локтя шею прижал, не позволяя вывернуться, придавливая дыхание, так что перед глазами красные круги поплыли.
Чуть поодаль другие джины скрутили Нольда, который тоже ринулся седом за мной.
Повалили его на пол. Предатели!
— Пусти, — прохрипел, и вокруг нас все покрылось коркой льда.
— Джер, уймись! — он давил еще сильнее, — не тронь ее!
— Ты не видишь, ей помощь нужна!
— Она все правильно сделала! Все так! Ее кровь закроет печать, — красные глаза джинна полыхали лютой яростью, и решимостью идти до конца.
— Да она сейчас погибнет.
— Это ее решение, ледяной. Она делает то, что должна. И если ты сейчас вмешаешься — будет только хуже.
