— Зови друга, потом обсудим, ушлёпок! — снова надавил на голос я.
— Он в последней яме спрятался, — сказал мужик.
Шмель услышал, кивнул и через минуту привёл за шиворот второго. Такого же примерно возраста, как и первый, лет сорок с небольшим, мелкого, с усами и тоже в синей спецовке. Я взял свою жертву за шиворот, поднял. Мы отогнали мужиков к стенке, обшмонали. Ничего, ну а раз ничего, то можно и поговорить. Я снова связался с Лёхой и приказал им подтягиваться ближе к воротам, занять позицию для того, чтобы нас прикрыть.
Затем вызвал в бокс Татьяну.
— Теперь колитесь, орлы, зачем пришли? — спросил я их, после того, как мы отогнали их в дальний угол, где они точно ничем помешать не смогут.
— За машинами, — вздохнул один из них, который без усов.
— За машинами — это хорошо, — кивнул я. — Тут все за машинами. А куда на машинах ехать собирались? Если не секрет, конечно?
Вопрос был на самом деле не праздный, мне действительно было интересно, что думают люди о происходящем и что планируют делать?
— Отсюда подальше, — сказал усатый.
— Сколько вас едет?
— Ну… — явно удивился вопросу усатый. — Ну жена, тёща, дочка. И вот с ним жена и трое детей.
Он показал на безусого пленника.
— Ты из Москвы или из области? — поинтересовался я, убирая пистолет в кобуру в знак миролюбивых намерений.
— Тутошний. Работаю в Москве. Только большого ума не надо, чтобы понять, что бечь отсюда пора.
— Бечь, говоришь? — Мне понравилось слово. — Бечь надо, это верно.
Куда?
— В Псковскую область, к моему брату. В деревню, — ответил усатый.
Ага. Правильный подход. Чем глуше деревня, тем безопасней. Зомби нужен стимул, чтобы куда-то брести. Опять же рыбалка, огород. Выжить можно. И зиму перезимовать. Вряд ли к зиме в Москве останется центральное отопление, равно как и в иных городах. А в деревянной избе, да с печью, да с запасом дров, можно жить припеваючи. Правильно мужики решили.
В ангар забежала Татьяна, я позвал её, но никаких «агрессивных» приказов вроде «охраняй их» отдавать не стал.
Эти нам одновременно и не противники, и не враги.
— Кем работаете? — снова спросил я у мужичков.
— В автохозяйстве, слесарями, — уже с большей готовностью отрапортовал усатый, видя нашу миролюбивость.
— Угу, — кивнул я. — Что за хозяйство? И чего оттуда ничего не прихватили?
— Да коммунальное, автобусы, — махнул тот рукой. — Взять-то можно, но на ЛиАЗе далеко ли уедешь?
— Ладно, — кивнул я.
