Я дал ей немного свободы после того, как она меня ударила, хотя на самом деле мне хотелось лишь схватить ее за волосы и объяснить, что ей лучше встать на колени и начать меня слушать. Но Брайони не из тех, кто сидит и подчиняется. Всю свою жизнь она поступала так только потому, что не знала другого выхода. Выживая в том мире, в котором она жила.
Я дал ей шанс обрести свободу, жизнь, полную необузданных желаний и противостояния силам мира сего. Моя маленькая хлопушка вот-вот зажжет этот мир и найдет утешение в своей мести.
Когда она будет готова.
А она уже так близка к этому.
Но ее реальность, которую я держал в секрете, может сломать ее до фундамента. Я должен быть осторожен с этим хрупким цветком. Ее лепестки слишком свежи, чтобы выдержать цветение.
Лежа рядом с ней, я снова видел сон. Тот, что заставляет меня презирать нежные руки. Тот, что заставляет меня раздражаться от желания стереть прошлое. Воспоминания о том, как с помощью обмана сознания детей заставляли доверять авторитетам. Воспоминания о том, что такой мужчина, как я, жаждет боли и наказания, а не заботливого обожания.
Я выплеснул свое разочарование. Использовал Брайони, чтобы стереть пятна своих собственных несчастий. То, что она была подо мной, избавляло меня от необходимости биться головой о стену, чтобы заглушить голоса призраков моего прошлого. Или жить другой жизнью. Я нуждался в ней больше, чем она могла бы себе представить.
Чувствовать, как она расслабляется рядом со мной, — мой единственный рай. Я буду вечно поклоняться божеству, которым является ее теплое, влажное убежище.
Подобная эйфория — опасное искушение для такого мужчины, как я. Один вкус Брайони — и я на коленях, готовый убить или быть убитым за свою королеву.
Она уснула, когда я привел ее в порядок, а я сидел и изучал ее, как когда-то втайне. В отличие от моего измученного разума, мирные мысли, казалось, занимали ее сны, и, видя, как она кривит губы в легкой полуулыбке, я сходил с ума, как никогда раньше. Что ей снилось? Что давало Брайони душевный покой? Я знал, что это не могу быть я.
Я слишком мерзкий и поганый человек, чтобы приносить кому-то искреннюю радость."
"У меня возникло желание связать ее, держать на привязи и трахать бесконечно, пока не получу подтверждение, что она беременна. Я хотел трахать ее до тех пор, пока не увижу, как на ее животе образуется крошечный бугорок, а сиськи набухают и болят от моих притязаний.
Она скорее найдет способ убить меня, чем согласится на это.
