Или я снова подброшу ей ключ к свободе, чтобы мы могли поругаться как животные, а потом потрахаться, как они.
Я покинул ее еще до восхода солнца, дав ей возможность отдохнуть, прежде чем нужно будет как следует избавиться от джипа Сэйнта. Лучшей машины для побега, чем заветный джип моего милого сводного брата, я и придумать не мог. Этот сучонок сгорит дотла, а я получу от этого удовольствие.
Когда спустя несколько часов я возвращался обратно через двадцать пять акров лесистой местности, которую я назвал своим домом, я вытер предплечьем лоб, собирая бисеринки пота, которые образовались с восходом солнца.
Проходя через яркие звуки леса, я навострил уши, услышав один, который не совпадает с другими. Впереди, сквозь кустарник и деревья, я вижу темноволосую девушку, стоящую перед деревом примерно в трех ярдах от нее. Я прислоняюсь спиной к большому клену, складываю руки на груди и с любопытством рассматриваю ее издалека.
Она держит в воздухе нож, на ней только белая майка и такие же белые шорты. Я опускаю брови, наблюдая за тем, как она подходит к дереву и с высоко поднятым лезвием, сжимающим рукоятку в кулак, наносит удар.
Проткнув кору лезвием, она держит конец, тяжело дыша, а затем отрывает его от дерева и повторяет процесс.
Она снова и снова наносит удары в одно и то же место на дереве, вскрикивая от столкновения предплечья с корой, которая отделяется, и лезвие погружается все глубже с каждым сильным ударом.
Она убивает это дерево. Пытается покончить с жизнью, пролить кровь, испустить последний вздох ради собственного удовлетворения и освобождения.
Ее собственная месть.
Ее разочарование берет верх, и она плачет. Она разваливается на части. Я подхожу к ней, когда ее маленькая рука наконец отпускает лезвие, ее ладонь медленно проводит по поврежденной коре, и она сползает на землю.
Подхватив ее под мышки, я прижимаю ее к своей груди, удерживая в вертикальном положении.
— Почему?! — кричит она, пронзительный крик боли вырывается из ее горла. — Почему ты мне не сказал?!
Я морщу лоб в замешательстве, одной рукой сжимая плоть ее бедра, а другой обхватывая ее.
Она бьется, сопротивляясь моему захвату, а ее хлипкая майка вздымается вверх по животу.
— Как это может быть правдой?! — кричит она, закрывая лицо руками.
Мой взгляд падает на лесную подстилку у основания дерева, которое она пыталась убить. Конверт. Тот самый, из сейфа, который я заставил ее взломать. Я заставил ее искать свою правду, сам того не подозревая. Она нашла ее.
