Быстро нашла мои таблетки, подала мне, даже упаковку раскрыла. Я взяла сразу две под язык. Она все еще суетилась вокруг меня. Вызвала все-таки скорую, но мне вскоре полегчало, и я попросила отменить вызов.
– Лена, у тебя что-то с сердцем? Я же недавно читала ваши дела. Там была справка от педиатра, я помню. Но я в этом мало что понимаю. Что случилось? И почему ты так плакала?
– У меня… начались… – выдавила я и снова всхлипнула.
Она все поняла сама.
– Кто-то посмеялся? – Олеся Владимировна присела рядом со мной.
Я кивнула.
– Послушай, Лена, в этом нет ничего такого. Рядовая ситуация. Неприятная, но не более. Стыдиться тут нечего. Это тем, кто смеялся, должно быть стыдно. Потому что смеяться над таким – ну это просто глупо и очень инфантильно. Они себя выставили дураками. Кто это был? Ямпольский? Гаврилов? Парни?
Я качнула головой.
– Михайловская? Ясно. А Герман что? Он же…
– Мне перед Германом как раз и стыдно… – опять всхлипнула я. – Нет, он ничего такого, но…
– Леночка, брось.
Герман – взрослый мальчик, все понимает. Ничего в этом ужасного нет. Знаешь, какой у меня был однажды жуткий стыд? Я тогда в школе училась, в девятом классе. И такая рассеянная была, ужас. Однажды весной пришла в школу, сняла плащ… а сама без юбки. Просто забыла ее надеть. Ты представляешь? Полный холл учеников, а я в одних капронках. Телесных таких, тоненьких. Тепло ведь уже было. Как ты понимаешь – они просвечивали, так что… Как все хохотали надо мной!
Она вздохнула мечтательно, словно вспоминала не позорный случай, а какой-то приятный эпизод.
– Самое кошмарное – мне тогда очень нравился мальчик один из десятого класса. Андрей Матвеев. И он тоже стоял рядом. Смеялся или нет, я не видела. Я в его сторону не могла даже взглянуть. Схватила плащ и пулей вылетела из школы. А дома стала уговаривать родителей перевести меня в другую школу. Заявила им, что в эту больше ни ногой, – рассказывая, улыбалась Олеся Владимировна.
– Но через три дня об этом все забыли. Так что поверь, Лена, это такая мелочь. Я тебе дам свой кардиган, он длинный. Пойдешь сейчас домой, я сама поговорю с учителями. Что у вас еще сегодня? Алгебра и литература? Я к ним подойду. Лучше скажи, что это за приступ у тебя был? Ты так страшно побледнела, будто задыхалась…
И я вдруг, неожиданно для себя самой, всё ей рассказала. Абсолютно всё. Даже про злосчастную аневризму.
