Соня с Ильей Жуковским, а Олеся Владимировна с бабушкой и соседкой – она вызывается отвезти обеих домой.
Я остаюсь одна и… жду Германа. До самого вечера. Но он так и не приходит. И я снова терзаюсь: неужели ему все равно? Даже если всё вчерашнее было моей галлюцинацией, и Герман не спасал меня, и тех слов не говорил, но сейчас-то он знает, что со мной случилось. Разве ему все равно?
***
– Скоро меня выпишут? – спрашиваю врача на следующий день.
– Скоро-скоро, не переживай. Приступ мы купировали, прокапали тебя, состояние более-менее стабилизировалось.
По анализам чего-то такого катастрофичного я не вижу. Про аневризму ты знаешь, и про то, что операция нужна... А в остальном... В общем, пару дней понаблюдаем, если все нормально – отпустим домой. Если пообещаешь больше не пугать нас приступами.
Я упрашиваю его отпустить прямо сейчас, но он лишь посмеивается.
– Лежи отдыхай, еще успеешь домой. Меня и так сегодня с утра из-за тебя дергали, – изрекает он, с многозначительным и малопонятным видом подняв указательный палец вверх.
С досады я чуть не плачу. Я же здесь как в клетке!
Но когда приходит бабушка, старательно делаю безмятежный вид, чтобы ее не расстраивать. А вот когда остаюсь одна – хоть волком вой. Я бы, наверное, и выла, если бы в палате никого больше не было. Но при людях стыдно.
Зато наконец удается поговорить по душам с Олесей Владимировной. И узнать то, что так меня волновало.
Она приходит сегодня позже обычного и, к счастью, одна. Мы спускаемся с ней в больничный двор. Там разбит небольшой скверик, вдоль дорожек есть скамейки.
Можно сесть и спокойно, без помех и чужого внимания, пообщаться.
– Спасибо вам… – первым делом горячо благодарю ее я.
– Да за что? – искренне удивляется она. – Я же виновата, уговорила тебя, а сама не уберегла. Ты прости меня, пожалуйста, Лена. Я просто никак не ожидала, даже подумать не могла, что они способны на такое…
– Вы не виноваты, – смущаюсь я.
– Виновата, еще как виновата! Страшно представить, что бы случилось, если бы Соня не позвала Германа… если бы Герман не успел.
..
– Значит, это все-таки был он… – говорю я, даже не ей, а, скорее, себе. Но она подхватывает:
– Он! Да… Герман, конечно, своеобразный… но здесь он – молодец. Я-то от страха совсем растерялась, да и все там тоже… Звали врача, врача – нет. Такой ужас! Все в панике. А он с тобой на руках бегом… сразу в машину… Хорошо, что машина его тут же у входа стояла. Он тебя отвез. Следом я приехала сюда. Потом уже за бабушкой твоей съездила.
