"
"Демьян приглашает на завтраки-обеды-ужины, и я соглашаюсь, конечно же. Потому что как тут справиться с искушением увидеть его еще раз? Потому что за прошедшие месяцы ни фига я не насмотрелась на красивое лицо и в пустые глаза.
Он заезжает без опозданий, и мы говорим о погоде. В рестиках едим и пьем что-то вкусное, особенное. Мы как будто празднуем. Шальные танцы босиком на осколках, получается?
У меня такой подъем дикий каждый раз, когда его машину вижу, что остановиться не в состоянии. Шучу, смеюсь, отрываюсь, в общем.
— Почему так весело? Что это, как думаешь? — спрашиваю за бокалом шампанского.
— Я полагаю, агония, — отвечает он с легкой улыбкой.
— За нее тогда, за родимую! — Беру бокал, но Баженов не спешит чокаться.
— Может, сыграем в камень-ножницы? — Поднимает руку.
Козлина. Как пощечиной это предложение. Я качаю головой.
Он вновь гнет свою линию:
— Не пригласишь к себе? У меня самолет уже завтра.
— Иди ты в задницу. — Закатываю глаза и осушаю бокал.
Мщу ему, сама не понимаю за что.
За то, что не мой, наверное. За это тоже можно мстить, оказывается. Деструктивная идея, но кто сказал, что взрослые всегда мудрые?
У Демьяна самолет завтра, а у меня нет. А еще у него нет обратного билета. Мы больше не любовники, и тем не менее мы постоянно видимся.
Знаю, что без меня он совсем на еду смотреть не может, потому что я такая же. А когда вдвоем — ничего, терпимо, обедаем. Я совсем ни о чем не расспрашиваю — как живет он, как ночует. Не могу. Моя грудная клетка — открытая рана, потревожить ее — безумие.
Баженов молча пялится. Иногда мы вместе смеемся, если есть повод. Раньше я употребляла слово «агония» для красного словца, теперь я точно знаю его значение. Резервы подключились ради выживания. Я пробую предел собственных возможностей.
Маленькая капризная девочка внутри требует высказать Демьяну, как я ненавижу его за то, что уезжает один. Что у него эта дебильная работа, что всё вот так. Потому что я хочу с ним быть. Да, я сильная, я справлюсь, но я не хочу справляться.
Хочу каждый день своей жизни его видеть, хочу общаться, хочу делить на двоих все, что происходит. Три месяца — это много. А еще три месяца — это срок, который Демьян взял с потолка, потому что гарантий нет вообще никаких и любовь на расстоянии — отстой полный.
Я никогда не была так красива, как в тот вечер, когда он приезжает попрощаться.
Пятница. Я ни с того ни с сего встаю и иду в коридор, в этот момент Баженов звонит в дверь. Шаг сбивается.
